Первый
Шрифт:
Комиссия решила, что я годен для второго этапа работы. Алла Владимировна передала свои функции пожилому мужчине.
Марат Александрович абсолютно не следил за мной в течении дня. Ему было наплевать, где я шатаюсь, что я делаю, но время от девяти утра до восемнадцати было его. Здесь он запихивал в меня все премудрости тренажеров, заставлял учить десятки инструкций.
Однажды у тренажера появился полноватый человек.
– Так это и есть тот знаменитый капитан?
–
– Ну и как он?
– Ничего. Башка у него варит.
– Мне он нужен готовым, через неделю.
– Сделаем.
– Через три дня приду проверять.
Я уже понял, что меня готовят для испытания необычного высотного корабля. На лишние вопросы мне не отвечали, а то что нужно вбивали в голову надежно.
Днем пришла группа молодых летчиков. До меня их не допустили и они в отдалении с любопытством разглядывали меня.
Марат Александрович их начал выталкивать из зала.
– Давайте, давайте. У вас это еще впереди. Первыми же выпускают комикадзе.
Через три дня пришла комиссия, человек десять с полноватым во главе. Тут было три генерала, среди которых я увидел и того, что меня завербовал. Несколько гражданских усиленно меня допрашивали, больше интересуясь моей психологической подготовкой, и лишь изредка, чему меня учили.
Когда допросы закончились, полноватый поинтересовался, есть ли у меня какие-нибудь вопросы или предложения. Я, глядя на генерала, спросил.
– Так после испытаний меня отпустят на волю?
Полноватый щуря на меня глаза, протянул.
– Нет.
– Но как же так. Вы же мне обещали?
– Обещали, выпустим, но не сейчас. Нужно проверить твой организм после полетов.
– Юрий Макарович, - обратился он к одному из членов комиссии, постарайтесь ограничить контакты капитана с посторонними людьми. Перед запуском, сделайте невозможное. Капитан должен незаметно попасть в кабину корабля и никто не должен об этом догадаться.
– Хорошо, Андрей Павлович.
– А теперь, что скажут члены комиссии?
Андрей Павлович оглядел всех сидящих в комнате.
– А чего говорить-то, - засопел толстый генерал.
– Ракета есть. Зек есть. Если опять ракета не взорвется, пусть летит.
Все дружно заговорили о предстоящем полете.
– Значит решили, - подвел итог Андрей Павлович.
– Через два дня пуск.
Меня под усиленной охраной, в специальном самолете отправили в Казахстан. Была зима. В гостинице было холодновато, но здесь меня опять окружила свора врачей, которой нужны были для диссертаций дополнительные анализы.
На следующий день, утром, на меня натянули скафандр и, отлично покормив, посадили в крытую машину. Мы подъехали
Два часа я сидел в этой ловушке и посылал в задницу всех, кто спрашивал, как я себя чувствую. Наконец, мне сказали, что началась двадцатиминутная готовность, но мне было все равно.
Самый противный момент, это начальный подъем ракеты, а потом ничего. Меня попросили поднять шторку иллюминатора и посмотреть, что там видно.
– Облака, еще облака. Во здорово, да это земля в миниатюре.
– Что, что?
– стонал динамик.
– Вижу Японию. Черт, сколько льдов.
В этот момент связь прервалась, но минут через десять, какой-то другой голос сказал.
– Привет капитан. Ты меня слышишь?
– Кто это?
– Промежуточная станция, корабль "Академик Павлов". Что там снаружи капитан?
– Ночь. Ночь над Америкой.
– Скоро тебя посадят капитан.
– Давно пора.
Когда я опять появился над Союзом, то удивился почему не стал спускаться.
– Эй, вы там, в чем дело?
– Ты меня слышишь, капитан?- раздался голос Андрей Павловича.
– Да.
– У нас неполадки, а системе автоматизации.
После этого раздалась глухая ругань, видно Андрей Павлович оторвался от микрофона и говорил присутствующим.
– Говорил вам ослы, нужно делать было ручную систему управления.
– Но это же уголовник, - возразил кто-то ему.
– Он мог сделать непредсказуемые вещи и очутиться в любой стране.
– Сами вы идиоты, не могли додуматься до блокировки этой системы.
– Капитан, - опять донесся четкий Андрей Павловича, - на следующем витке что-нибудь сделаем. Полетай немного, посмотри на землю.
Я пролетел еще один виток и вдруг почувствовал, как корабль дернулся.
– Закрой шторку капитан, - раздался незнакомый голос, - и приготовься к спуску.
Меня понесло куда-то, легкое давление подсказало, что мчусь с приличной скоростью. Прошло некоторое время и вдруг рывок, я как повис в воздухе.
Страшный толчок обрушился на капсулу. Я чуть не вырвался из ремней. Потом произошел удар и все затихло. Кажется все, приехали.
Долго выпутывался из ремней и наконец освободившись, добрался до рычагов люка.
Когда люк съехал в сторону, снежный вихрь ворвался внутрь капсулы. С трудом перевалил через люк и провалился в глубокий снег. Кругом был снег, бесконечное море снега. Снег в воздухе, снег на земле.