Peshavar
Шрифт:
– Жюль сказал, что Грета приехала, - проговорил Шепард.
– Приехала, - кивнул Флай.
– Она говорила с Алимом от лица принца. Теперь Алим ждёт самого Густава. И Кабир тоже ждёт.
– А что Алим думает про капитана? Он не пытался ему навредить?
– Грета заверила Алима в том, что капитан - её близкий друг.
– Как много веселья я пропустил.
– Всё веселье ещё впереди.
Поздним утром в комнату к Шепарду и Нираву зашёл Рияз. Его сопровождали слуги, которые принесли гостям завтрак.
–
– обратился Рияз к Шепарду.
– Серебро меня вполне бы устроило, - ответил тот.
– И гарантии того, что новый правитель Нэжвилля будет ко мне благосклонен.
– Вы всё получите, - кивнул Рияз. Затем он смерил Нирава каким-то странным взглядом и спросил его о ноге.
– Она сломана, - сказал Нирав.
– Упал с лошади.
– То есть ходить вы пока не можете?
– Если только на костылях.
– Шепард, - Рияз снова повернулся к амарго, - а вы знакомы с госпожой Гретой?
– Конечно. Она этот, как его... бард при дворе в Нэжвилле. Принц Густав любит её общество.
– Вы знаете, что она сейчас во дворце?
– Мне Жюль сказал. Ну, господин Леруа.
– Она будет петь для амира сегодня после полудня. Приходите тоже послушать.
– Приду, - кивнул Шепард.
– Что это за Грета?
– поинтересовался Нирав, когда Рияз ушёл.
– В вашем разговоре до этого я тоже слышал это имя.
– Язык нортов ты всё-таки не понимаешь?
– Нет. В Пешаваре его почти никто не знает. Не сомневайся, я ничего не понимал из того, что вы тут говорили.
– Грета - бард, тебе же сказали. И служит принцу Густаву.
– Так она не служит королю?
– Как ты там говорил? Все амма служат своему амиру. Так вот все норты Нэжвилля служат своему королю.
Послушать барда из Нэжвилля пришли не только Кабир и его гости, капитан и Жюль, в зале также собрались какие-то знатные амма. Заметив Шепарда, к нему подошёл Жорж.
– Прошлый раз им понравилось, - пожав руку амарго, проговорил Кафар.
– И вот опять пришли.
– Я и не знал, что он ещё и петь умеет.
– Думаешь, я знал? Когда он мне заявил, что мы поедем с арфой и будто бы он бард, у меня глаза на лоб полезли. Но он в самом деле хорошо так играет. И голос есть. Я так не спою.
Между тем Густав занял своё место на пышных подушках, взял в руки арфу и начал играть. Мелодия была незатейливая, но приятная.
– Мы вместе пошли в наш последний бой,
Мы бились спина к спине.
Страшился враг тебя любой,
А нас двоих - вдвойне.
Порхал, как птица, твой клинок,
Не знал пощады он.
Тебе неведом был злой рок,
Я охранял твой сон.
Ты бился, будто
И пламя встало стеной.
Твой меч проходил сквозь сто преград,
А я просто шёл за тобой.
То был самый главный последний бой,
И время как сердца стук.
Ты будешь великий бессмертный герой,
А я буду просто друг.
Когда Густав опустил арфу, в зале воцарилась тишина. Шепард не знал, понимали все эти амма, о чём пел принц, которого они считали женщиной-бардом. Сам же он испытал странное чувство, словно мурашки пробежали по коже. Кабир начал аплодировать, и все присутствующие тут же захлопали в ладоши. Сонал, сидевшая рядом с мужем, что-то прошептала ему на ухо. Кабир ответил ей. Затем она будто бы что-то спросила и амир, кивнув, обратился к Густаву на языке нортов:
– Моя драгоценная супруга не понимает вашего языка, но я постарался рассказать ей, о чём вы пели. Тогда она спросила меня, нет ли у вас песни о любви.
– Конечно, есть, - улыбнулся Густав.
– Тогда исполните её.
– Как пожелаете.
И Густав снова начал играть.
– Я о воине тоскую,
Лишь о том, кто был моим.
Нашу встречу наколдую,
Только с тем, кто был любим.
Для него мои объятья,
Для него мой пылкий взор.
Вышью сокола на платье
Для тебя, мой милый вор.
Ты украл мои лобзанья,
Дал тоску любовных мук.
Прекрати ж мои терзанья
И приди ко мне, мой друг.
Ты взойди со мной на ложе,
Погаси скорей огни,
Нежен будь и осторожен,
Наше счастье не спугни.
Закончив, Густав снова опустил арфу, а Кабир начал переводить Сонал смысл песни. Шепард видел, как загорелись глаза девушки, а затем она зааплодировала первой, не дожидаясь мужа. Кабир с улыбкой присоединился к ней.
– Нам понравилось, - проговорил амир.
– Рада слышать, - ответил Густав.
– Мы ещё попросим вас сыграть и спеть нам, - сказал Кабир, поднялся и вместе с Сонал покинул зал.