Пешка
Шрифт:
— А в тот день на Манхэттене до «Тега»? — нарочито спросил Лукас, словно я имела представление о чём он говорит.
— Я в жизни тебя не видела на Манхэттене. До этой недели я едва ли покидала Бруклин, за исключением… — я умолкла, вспомнив день, когда я пересекла мост в поисках работы, когда спрятала мальчика-эльфа, а тот в итоге стащил мои деньги на метро.
Это был последний день, когда я видела своих родителей. Неужели это произошло всего неделю назад?
А потом я вспомнила фейри, который наблюдал
— Это был ты на другой стороне улицы.
Как же так я не узнала его в «Теге»? Его трудно забыть.
— Значит, ты признаёшь, что была там, — сказал Фаолин, словно я только что созналась в гнусном преступлении.
— У меня нет причин отрицать это. Насколько мне известно, закон не запрещает мне бывать на Манхэттене.
Лукас с подозрением наблюдал за мной.
— Для человека, который редко покидает Бруклин, у тебя есть привычка появляться где бы мы ни были.
Я гневно запыхтела.
— Я сказала, что не покидала Бруклин вплоть до последней недели, но обстоятельства изменились. И поверь мне, когда я говорю, что уже начинаю жалеть, что встретила тебя.
— Что изменилось? — спросил Лукас.
Грудь сдавило.
— Это личное, и я предпочла бы не обсуждать это с тобой.
— Похоже, ты витаешь в облаках, считая, что у тебя есть выбор, — встрял в разговор Фаолин. — У нас есть методы заставить тебя заговорить.
Я почувствовала, как кровь отхлынула с моего лица, а комок льда сковал живот. Выражение его лица ясно говорило мне, что он может и будет воплощать в жизнь свои угрозы, и вероятней всего получит от этого удовольствие.
Открылась дверь, и у меня за спиной раздались шаги. Минутой позже Конлан и два других фейри присоединились к Лукасу и Фаолину. Я съёжилась, прижавшись к спинке дивана, от вида пяти огромных мужчин, довлеющими надо мной.
— Богиня, что же вы с ней сделали? — спросил Конлан. — Она вот-вот в обморок упадёт.
Фаолин не отвёл от меня глаза.
— Мы ничего не сделали… пока что.
Конлан послал ему неодобрительный взгляд и присел на корточки. Наши глаза оказались на одном уровне.
— Джесси, ты в порядке?
Я покачала головой, боясь заговорить и показать им насколько перепуганной была. Баннек напугал меня вчера меньше, чем Фаолин. Я вспомнила предупреждение Теннина держаться подальше от Лукаса и его мужчин, и судорожно сглотнула.
Улыбка Конлана была доброй.
— Никто не обидит тебя. Обещаю.
Он встал и посмотрел на Лукаса. Я не видела их лица, но по голосу Конлана можно было судить, что он больше не улыбался.
— Что это такое, Лукас? Мы не причиняем вреда невинным.
Фаолин резко рассмеялся.
— Она может и одурачила тебя, но не меня. Она что-то задумала, и я намерен выяснить что.
— Не всё вокруг для нас угроза.
— А вот это уже решать мне, —
Голос Конлана стал жёстче.
— Можешь допрашивать её сколько захочешь, но я не позволю тебе причинить ей боль. Мы не такие.
— Ты позабыл, что поставлено на карту? — прорычал Фаолин. — Рискнёшь его жизнью ради какой-то женщины?
Его жизнью? О ком они говорят?
— Он всегда будет на первом месте, — парировал Конлан. — Но ты сам знаешь, что он не одобрил бы это, если бы был здесь.
— Достаточно, — рявкнул Лукас, его тон не терпел никаких возражений, но это практически никак не смягчило витавшее в воздухе напряжение. Он обошёл Конлана и очень долго смотрел на меня, а потом сказал: — Пошли со мной.
Я не сдвинулась с места.
— Куда?
Раздражение вспыхнуло в его глазах, и я поняла, что он не привык, когда его слова подвергали сомнению.
— Туда, где мы сможем поговорить наедине, если только ты не предпочитаешь остаться здесь и говорить с Фаолином.
Этот аргумент поднял меня на ноги. Я обошла сердитого, протестующего Фаолина, и последовала за Лукасом через дверной проём, который до этого не замечала. Мне практически пришлось бежать, чтобы поспевать за его широким шагом, пока он вёл меня вглубь по короткому коридору к открытой двери.
Как только я увидела, куда мы пришли, чувство страха немного ослабло. Библиотека с большим лакированным столом в углу и двумя мягкими креслами у неработающего камина. Всё в комнате несло в себе мужской дух, начиная от тёмно-синих портьер на окнах, заканчивая тёмным паркетным полом.
Вместо того чтобы сесть за стол, Лукас подошёл к креслам и жестом пригласил меня присесть. Мы оба сели. Я впервые была с ним наедине, и его присутствие, казалось, заполняло каждый сантиметр помещения. Он всё также был внушительным, но меня больше всего тревожила его необузданная мужественность.
Он не стал тратить время на светские беседы, и первые слова, сорвавшиеся с его губ, потрясли меня.
— Приношу извинения за то, как обращались с тобой в моём доме, — произнёс он с чопорностью того, кто не привык использовать подобные заявления. — У нас есть веские основания быть подозрительными к незнакомцам, но мы должны были лучше подойти к этому.
Я выдохнула.
— Спасибо. Это означает, что я могу идти?
— Зависит от тебя. У меня никакого желания причинять тебе вред, но я не стану рисковать жизнями моих парней. Тебе придётся ответить на ряд вопросов и доказать, что я не совершу ошибку отпустив тебя.
Я напряглась.
— Какого рода вопросы?
Он слегка наклонил голову, и сцепился со мной взглядом.
— Давай начнём с того, что сегодня привело тебя в этот район, и тогда посмотрим.
— Я даже не знала, что ты тут живёшь.