Пешки ноль-А
Шрифт:
Что же могло случиться?
На шестой день Энро выступил в видеофонном эфире с речью. Он ликовал, его голос триумфально звенел, когда он сообщал:
– Великий Адмирал Палеол, командующий нашими силами в Шестом Деканте, только что информировал меня, что столица Туул несколько часов назад уничтожена нашим непобедимым флотом. Это только одна из бесконечных серий побед, одержанных народом и оружием Великий Империи в схватке с отчаянно сопротивляющимся врагом. Продолжайте, адмирал! Сердца народа и доверие правительства с вами!
Туул? Госсейн вспомнил это название с помощью
Даже для Госсейна уничтожение Туула стало переломным моментом. Он не имел права выжидать.
После ужина он пригласил Нирену пойти с ним повидать Кренга и Патрицию.
– Надеюсь, что вам с горгзин есть о чем поболтать, – сказал он с ударением.
Она удивленно взглянула на него, но он не стал вдаваться в объяснения. Госсейн не мог открыто рассказать о своей идее помешать проницательности Энро.
Нирена превзошла себя. Госсейн не был уверен, поняла ли она его. Но с самого начала ее голос не умолкал.
Патриция сперва отвечала, запинаясь. Она была явно ошарашена трескотней Нирены. Но вскоре, должно быть, догадалась. Она присела на краешек кресла Кренга и ответила длинной и шумной, как пулеметная очередь, тирадой.
Нирена поколебалась, а затем подошла и села Ашаргину на колени. Беседа, которая последовала за этим, была, пожалуй, самой активной из всех, когда-либо слышанных Госсейном. Вряд ли была минута в течение этого вечера, когда его осторожные слова на заднем плане не были заглушены женской болтовней.
Сначала Госсейн поставил на рассмотрение не самую важную проблему.
– Вы что-нибудь слышали о дополнительном тренированном мозге? – спросил он.
Впервые он адресовал слова непосредственно Кренгу. Карие глаза задумчиво изучали его. Затем Кренг улыбнулся.
– Немного, а что бы вы хотели знать?
– Меня интересует проблема времени, – сказал Госсейн. – «Фотографирование» происходит медленно, медленнее, чем подобный химический процесс, а видеосъемка просто молниеносна по сравнению с этим.
Кренг кивнул и сказал:
– Общеизвестно, что машины могут выполнять любую частную функцию быстрее, а часто и лучше, чем данный человеческий орган. Это плата за нашу практически неограниченную приспособляемость.
Госсейн быстро спросил:
– Вы думаете, проблема неразрешима?
Собеседник покачал головой.
– Смотря в какой степени. Возможно, первоначальное обучение проходило неправильно, и тогда другой подход может привести к лучшим результатам.
Госсейн знал, что Кренг имеет в виду. Пианист, запомнивший неправильную постановку руки, не станет виртуозом, пока не обучится другой методике. Человеческие мозг и тело как целое могут тренироваться разными способами. Некоторые из этих способов приводят к плачевным результатам, а некоторые столь замечательны, что ординарный индивидуум, правильно их применяя, может стать гением.
Вопрос был в том, как ему переобучить свой дополнительный мозг, когда он вернется в собственное тело.
– Я
Они немного поговорили об этом. Некоторое время Госсейн не беспокоился о том, что Энро может подслушивать. Даже если диктатор и разобрал бы что-нибудь через почти несмолкаемую трескотню Нирены и Патриции, эта часть разговора была бы непонятна ему.
Но, несмотря на это, он продолжал соблюдать все предосторожности. Кренг выдвинул несколько предложений по поводу переобучения, но Госсейну казалось, что неаристотелевый детектив все еще пытается определить объем знаний Ашаргина.
Это заставило его сменить тему. Он заговорил об обладании одного сознания другим, обратив внимание на то, что в процессе телепортации между развитым дополнительным мозгом и рудиментом такого же мозга, присутствующим у всех людей, вероятно происходит контакт, в результате которого больший может перейти в меньший.
Кренг внимательно слушал.
– А как вы думаете, – спросил он, – когда дополнительный мозг переходит в рудиментарный, он контролирует оба тела или нет?
– Конечно же нет. В этом случае развитый дополнительный мозг пребывает в состоянии релаксации, – ответил Госсейн.
Он был доволен, что затронул этот вопрос и, вопреки помехам, ухитрился проинформировать Кренга о том, что тело Госсейна сейчас без сознания.
Поскольку Кренг уже знает, что в данный момент Госсейн находится на борту Y-381907, ситуация должна стать для него ясной.
– Было время, – продолжил Госсейн, – когда я принял, как само собой разумеющееся, участие третьего лица, которое производит эти перестановки. Трудно поверить, – он поколебался, – что Спящий Бог оставил бы свое сознание в теле такого ограниченного человека как Ашаргин, если бы мог избежать этого.
Он надеялся, что Кренг поймет, что Гилберт Госсейн действительно не может управлять своей судьбой.
– И, разумеется, – продолжал он, – Ашаргин только марионетка, которая может действовать только как Ашаргин.
– Я бы этого не сказал, – осторожно сказал Кренг. Так внезапно они приблизились к их главной цели.
По крайней мере, размышлял Госсейн, глядя на собеседника, это была его главная цель. Позиция Кренга откровенно сбивала его с толку. Казалось, тот бездействует. Он пошел на риск – на страшный риск, если вспомнить то, что он сделал на Венере, – прибыв в штаб-квартиру Энро. И теперь он день за днем сидит здесь, ничего не делая.
Его план, если таковой имелся, должно быть, действительно важен, если оправдывает бездействие в то время, как битва в Шестом Деканте неумолимо движется к финалу.
Кренг живо продолжил:
– По-моему, принц, эти странные разговоры могут завести далеко. Пришло время, когда люди действуют. Вот Энро, выдающийся пример человека действия. Военный гений первого порядка. Такие, как он, появляются только один раз в несколько столетий.
Странно было слышать такую похвалу из уст Элдреда Кренга. И поскольку это утверждение было ложным – любой ноль-А венерианец, обученный военной тактике, мог сравняться в «гениальности» с Энро – очевидно оно имело определенную цель.