Пешки Сдвига
Шрифт:
Она посмотрела на покрывшегося крупными горошинами пота, "заложника", часто закивавшего головой. Повела подбородком, подталкивая к диалогу.
– И Газурова тоже.
– Пленник торопливо сглотнул, вне всякого сомнения, засевший от свалившихся на него впечатлений - комок в горле.
– И Туршина, и Биркулаева. И Ружанского. Всех кончили.
– Я в полном умилении от того, как мы слились в едином порыве, устанавливая истину...
– Сказала Лихо, но в глазах у неё колыхалось подобие непонятной печали.
– И ведь не соврал, ни полсловечка, вижу без увеличительного стекла. Продолжай в том же духе. А запевалой в вашем весёлом кружке путчистов, как я понимаю - Муринов? Волевой мужчина
– Он самый.
– "Заложник" нервно дёрнул кадыком.
– Всё верно.
– Да, вот такая я умная, и вдобавок красивая. Жалко, что это делу уже не поможет. Не по-мо-жет...
Лихо задумчиво побарабанила пальцами по обивке сиденья.
– А Муринов не боится, что ему, после доброкачественного жертвенного танца, вместо кресла диктатора, достанется в сраку что-нибудь эдакое, никаким местом в неё не лезущее: однако ж - бесцеремонно загнанное до упора? Я так понимаю, что без Кривенкина там не обошлось... Хотя это уже лирика. Нам от этого - однотемпературно...
– Не знаю, нас в такие детали не посвящали.
– Пленник усердно помотал головой.
– Моё дело было - обеспечить огневое прикрытие в обозначенном секторе. Больше ничего. Отбой дали - значит всё прошло идеально. Остальное меня не интересует.
– И опять не врёшь...
– Вздохнула Лихо.
– Что ж мне с тобой, делать-то теперь? И вроде хулить тебя не за что. И Книжника расстраивать не охота. Дилемма, чтоб её...
На лице пленника отражались нешуточные внутренние терзания. Сказать, что он бросал на Лихо умоляющие взгляды - значит максимально преуменьшить накал страстей.
– И что это я такая добрая?
– Блондинка снова вздохнула.
– Придётся Книжнику сегодня без практики остаться. Стерпишь, Книжник?
Судя по взгляду последнего, он был несколько разочарован. Но исключительно тем, что театр масок на сегодня закрыл гастроли. Но виду не подал.
– Ладно.
– Благосклонно кивнула Лихо.
– Книжник, можешь ему... Да не щитовидную железу до колена растянуть: что ты прямо, как не знаю кто... Двинь по витрине, оставь сувенир на память. Тем более, что заслужил он его, одним только участием во всей этой сучьей канители. Пусть считает, что легко отделался. Тем паче, что так оно и есть...
Очкарик старательно прицелился, и неумело двинул "заложника" в нос. Толку оказалось ровно столько же, сколько бывает кошачьих слёз, на открытии рыболовного сезона. Пленник даже не охнул.
– Что-то ты сегодня не в ударе.
– Деланно выпучила глаза Лихо.
– Может, Шатуну передоверить столько деликатное дело? Обычно нам всем за тобой ловить нечего, а тут такой конфуз. Книжник, Книжник... Теряешь хватку.
Очкарик обиженно посмотрел на неё, но ничего не ответил.
– Ладно, разговор по душам можно считать состоявшимся безо всяких эксцессов.
– Блондинка повернула ключ в замке зажигания.
– Шатун, выпроводи клиента из салона, и повежливее.
Она незаметно от пленника, подмигнула громиле, и тот сгрёб незадачливого собеседника Лихо за шиворот, потащил наружу. Тот вяло трепыхался, не веря в своё счастье. Шатун выволок его из кабины, и без фанатизма, только выполняя приказ Лиха, тюкнул кулачищем по темечку. "Заложник" закатил глазки, и мягко осел на землю, во второй раз, за сегодняшнее утро, выпав из реального мира. Шатун залез обратно в "Горыныча", и Лихо неспешно повела машину прочь.
– Я так понимаю, что мы с четверть часа назад, стали свидетелями переворота...
– Подытожил Алмаз, связав воедино уведенное на Тверской, и диалог Лиха с
– В результате которого, наша заначка на помощь со стороны, была самым хамским образом изничтожена человеком по фамилии Муринов. С чьей-то там ещё подмогой, но это действительно, как меланхолично заметила наша боевая подруга - лирика чистой воды. Точно?
– Точно, Алмазик...
– Лихо ехала километров сорок, не привлекая ничьего внимания.
– Самый настоящий переворот, он же - путч, оно же - свержение действующей власти. Хотя, если вдуматься - путч получается какой-то половинчатый, скорее даже не путч - а финт ушами. Надо признаться - чудесный такой финт, воздушные волны от которого наломают немало дров. Точнее - не наломают, если мы спустим деактиватор в ближайший унитаз, и пойдём пропивать "Горыныча", забив на всё и вся. Пока побочные эффекты, с которыми не смогли сладить академические, или какие там - умы, из параллельного мира - не постучатся в дверь кабака с коллективной повесткой на Страшный Суд.
– Не имею такого желания.
– Металлическим голосом отчеканил Книжник, гордо вздёрнув подбородок.
– Абсолютно.
– Ну, я уже высказывалась по поводу несомненного успеха нашей миссии, когда рядом такие титаны духа...
– Лихо держала путь в сторону "Трёх Вокзалов".
– Могу заверить, что мои моральные принципы остались без перекосов. А, что касается путча - выглядит это примерно так. Кривенкин - формальный глава сего населённого пункта, Муринов - тёмная лошадка, которую, сдаётся, мне - хитрый жук Кривенкин, так же втёмную и разыграл. А пятёрка государственных мужей, с фамилиями Лукавин, Газуров, Туршин, Биркулаев и Ружанский, ныне, как я уже точно убеждена - ставшие для нас вечной памятью: ближайшее окружение Кривенкина. И, с некоторых пор - тайная оппозиция.
– Я всегда подозревал тебя в предрасположенности к антигосударственному образу мыслей...
– Иронично сказал Алмаз.
– Теперь у меня есть неопровержимые доказательства. Общение с оппозицией, надо же...
– Смейся, смейся... Короче - Кривенкин, ручками Муринова убирает "могучую кучку", которая, кстати - сама собиралась забацать нечто приближённое к этому. В самом ближайшем будущем. Но, как уже всем ясно - не успели. Не знаю, что там наобещал Кривенкин Муринову: то ли добровольное освобождение трона, в связи с накопленной усталостью, и осознанием того, что у него, наконец появился достойный преемник. То ли, ещё что...
– А что, Муринову было не с руки подсуетиться самому, безо всякого благословления Кривенкина?
– Подключился к разговору Шатун.
– Чих-пых, и - в дамки...
– Вот тут уже на сцену выходят моральные аспекты, и прочая лабуда.
– Лихо невесело поморщилась.
– Не знаю, что там у Муринова с психикой, но хочется ему на трон взойти законно. Не сорвиголовой, у которого вдруг оказалось под рукой достаточно ресурсов, чтобы узурпировать власть - а именно законно. Полностью, без всяческих условностей и шероховатостей. Такой вот у человека бзик. Хотя, какие, к чёртовой матери, сейчас законы! А Кривенкин, вроде бы как согласился уступить - пардон!
– передать на законных основаниях местечко, но в обмен на некоторую услугу со стороны будущего претендента на трон. В итоге мы имеем. Отсутствие оппозиции - раз. Преогромную вероятность того, что Муринов вместо желанного скипетра с державой - получит девять грамм в лобную кость - два. И, спасителя златоглавой от посягателя на устоявшийся образ жизни, Муринова: мудрого государственного мужа Кривенкина - три. А Муринов - вот злодей!
– лишил жизни выдающихся людей современности, сослуживших пытающейся выжить в непростых реалиях, столице - неоценимую службу.