Пешки Сдвига

Громов Вадим Николаевич

– Ладно, проехали... Может быть, действительно, всё это эпизодические эксцессы, не подразумевающие под собой ничего глобального. В конце концов - сэкономили немного на дорожных расходах.
– Алмаз повернулся к воротам, из которых выглядывал пребывающий в состоянии напряжённого любопытства Книжник.
– В конце концов, нельзя же быть всегда хорошими, иногда приходится бросать окурки мимо...

Философию Алмаза прервал появившийся Арут, притащивший отлично сохранившееся издание автомобильной карты дорог России, датированное годом Сдвига. Лихо милостиво

приняла презент, развернула, ознакомилась. То, что надо.

– Можем покидать первопрестольную.
– Блондинка посмотрела на друзей.
– Не вижу абсолютно ни одного нюанса, из-за которого нам следовало бы задерживаться здесь ещё хоть на минуту. Вперёд?

– А тож...
– Сказал Шатун.
– В столице отметились, побузили малёхо. Хватит.

– Тем более что Книжник уже от нетерпения сгорает.
– Добавил Алмаз.
– Очень нашему очкарику хочется в очередной раз убедиться, что попутчики ему достались самые незаурядные. Способные доброкачественно дать по соплям любому супостату. Поехали, чего ждать-то...

Столица осталась позади. "Горыныч" катил по Горьковскому шоссе, держа путь на Владимир. Критик сдержал своё слово, и о продовольственных запасах, так же - как и о запасах топлива для внедорожника, можно было не переживать.

– Короче, крутые парни...
– Сказала Лихо.
– Если никакая мэ-эрзость поперёк дороги не вылезет, чтобы бесповоротно испортить позитивный настрой, то часа через два будем во Владимире. Есть желающие поглазеть на историко-архитектурное наследие? Книжник, что там имеется-то? Просвети некультурных, сделай милость...

– Успенский собор. Золотые ворота.
– Начал перечислять очкарик.
– Дмитриевский собор. Относятся к памятникам домонгольского зодчества...

– Одним словом - страшно пронизанные духом старины, места.
– Перебила его Лихо.
– А что, мальчики - есть желание расширить свои знания в области домонгольского зодчества? Погода - чудная, погуляем, вы мне с десяток комплиментов на нежные ушки повесите. На Золотых воротах тоже что-нибудь историческое накарябаем. Типа "Кранты Сдвигу! Суровцевские рулят!". Как вам предложение?

– Никак.
– Сказал Алмаз.
– Без энтузиазма.

– Правильно!
– Лихо подняла вверх указательный палец.
– Потому что, если не заезжать во Владимир, то к вечеру мы должны будем добраться до Нижнего. Там архитектурного наследия - не в пример больше. Да и не факт, что Золотые Ворота на месте. Очень даже может статься, что их там нет уже. Может быть, они уже давно числятся, как "Унесённые Сдвигом", в самую дурную неизвестность. А что там у нас в Нижнем Новгороде - а, книгочей?

– Кафедральный Собор Александра Невского.
– С постным лицом забубнил Книжник.
– Печерский Вознесенский монастырь. Благовещенский...

– И многое, многое другое!
– С многозначительной гримасой опять перебила его блондинка.
– Нет, я точно не удержусь, и где-нибудь оставлю автограф. "Здесь была Лихо". Местные, правда, могут неправильно понять...

Книжник

с осуждением откашлялся.

– Чудится мне, что в вашем кашле, молодой человек - присутствует скрытое порицание, за готовящееся осквернение памятников культуры...
– Лихо посмотрела в зеркало заднего вида, на потупившегося очкарика.
– А если поцелую, при условии, что сам напишешь что-нибудь? Напишешь ведь... Вприпрыжку не побежишь, но ведь в итоге, каллиграфическим почерком, чтобы в архитектурный ансамбль вписывалось - начертаешь. Точно знаю.

Книжник упрямо таращился в окно, но уши полыхали большевистскими стягами, выдавая его с головой. Лихо игриво подняла левую бровь, наблюдая за душевными раздорами худосочного спутника. Алмаз с Шатуном, втихомолку посмеиваясь, наблюдали.

– А ведь стерва я?
– Блондинка опустила бровь, с непонятным сожалением глядя на очкарика.
– Ладно, не буду больше. Во всяком случае - постараюсь. По отношению к тебе, Книжник. Эти-то двое - непрошибаемые, как шипачи. Их без толку устными раздражителями пичкать - не ведутся, вот незадача. Но, всё равно: не годится боевых товарищей из душевного равновесия выводить по пустякам. И ты сам, хоть раз бы меня, по классическим канонам заборной словесности послал, что ли... Глядишь, стервозности у меня и поубавилось бы, на пару делений.

Книжник молчал.

– Ладно, считай это моими окончательными извинениями.
– Добавила блондинка.
– Во всяком случае, если мы все, организованно всё же переместимся на тот свет, у меня не будет занудствовать совесть: по поводу того, что не успела попросить у тебя прощения за все моральные измывательства, и остальные прелести. Которые, ты терпел от меня, на протяжении последних нескольких лет. Так как - к сведению принял? Или мне продублировать вышесказанное, с большим прилежанием?

Очкарик задумчиво отвёл взгляд от окна, и посмотрел на Лихо. Улыбнулся.

– Не надо. Хватит и этого.

– Вот и ладушки! А то я уже отчаялась встретить толкача индульгенций, чтобы хоть как-то балласт с души откантовать. Пришлось с тобой напрямую объясняться. И не могу сказать, что меня это жутко ущемило. Только ты не обращай внимания, это у меня остаточное вылезает. По инерции. Со временем исправлюсь, клянусь своим натуральным цветом волос. Ты, кстати, карту вдумчиво изучил? Доставать больше не придётся?

– Не придётся.
– Книжник отрицательно помотал головой.
– Маршрут проложен.

– Мы поедем, мы помчимся...
– Пропела Лихо, тихонько преодолевая довольно гнусную по своим характеристикам трещину, расположившуюся посреди дороги. Какой-нибудь "Мерседес" уныло спасовал бы перед этим препятствием, но "Горыныч", урча мотором, проехал, не особенно и надрываясь.

– Может, без остановки?
– предложил Алмаз.
– Будем за "баранкой" меняться. Горючки по возможности добудем - места ещё не скоро пойдут совсем уж необитаемые. И ласточкой - до финиша. Если повезёт, конечно же. По-моему - не самый убогий вариант...