Пешки

Барнес Питер

Подобно многим другим солдатам, которых правительство посылало во Вьетнам, Тиназа делал то, что от него требовали, то есть убивал, но не находил для этого сколько-нибудь основательного объяснения. Он убивал из ненависти, в гневе, из мести и повинуясь инстинкту самосохранения, и только марихуана удерживала его от сумасшествия. Ненависть Тиназы была направлена против того самого народа, который он якобы защищал, — не столько против вьетконговцев, которых он, по крайней мере, уважал, сколько против других вьетнамцев, которые, казалось бы, должны быть дружелюбными и благодарными, но не были ни теми, ни другими. Его гнев был также выражением зачатка возмущения офицерами, которые подвергают его таким тяжёлым испытаниям; морской пехотой,

заманившей его в эту кутерьму; оставшимися на родине хиппи за то, что они прожигают жизнь и увиливают от военной службы, в то время как он воюет в джунглях. Его жажда мести была направлена не только против вьетконговцев и северных вьетнамцев, но и против всех прочих вьетнамцев, которые так или иначе могли нести ответственность за гибель его дружков из взвода. Инстинкт самосохранения заставлял Тиназу стрелять во всех, кто мог выстрелить в него теперь или в будущем. Все эти мысли и чувства клокотали в его душе, требуя выхода. Вот так Тиназа стал именно тем, к чему его готовили, — убийцей.

Не все солдаты участвуют в расстрелах вьетнамских мирных жителей, но чувства, побуждающие их убивать, часто находят выход в других насильственных действиях. В памятной записке об американо-вьетнамских отношениях, подписанной в декабре 1968 года генерал-лейтенантом Уолтером Кервином, признается, что личный состав армии США во Вьетнаме допускает следующие действия:

а) Повреждение посевов и (или) другие потравы. Бронетранспортёры и подобные тяжёлые машины без разбора ездят через обработанные поля, причиняя ущерб урожаю и денежные потери вьетнамским гражданам.

б) Неосторожное управление автомобилями на шоссейных дорогах Южного Вьетнама. Неприятности возникают из-за самонадеянности, отсутствия простой вежливости и непонимания того, что многие вьетнамские сельские жители не привыкли к тяжёлым машинам.

в) Разрушение недвижимости. До сих пор прилагаются усилия для преодоления враждебности жителей одной деревни, которую в течение недели занимали американские войска. Целую неделю, пока эта деревня входила в оборонительную позицию батальона, жителей не пускали в их жилища. Дома были повреждены, мебель изломана, запасы продовольствия уничтожены.

2

Иногда, несмотря на множество разочарований, озлобляющих американского солдата во Вьетнаме, его так поражает бессмысленность войны, что он не в состоянии направить свою агрессивность в русло дозволенного убийства. Тогда Вьетнам становится подобным аду. Солдату надо как-то убить время, пока не кончится срок его службы во Вьетнаме, чтобы остаться в живых и постараться не сойти с ума.

Рядовой первого класса Ричард Кавендиш из Ричмонда (штат Виргиния) поступил в сухопутные войска в 1968 году на три года. В 1969 году он отправился во Вьетнам в составе 1-го батальона 28-го пехотного полка 1-й пехотной дивизии — знаменитой «Большой красной единицы» [45] , которая оставила вечный след на вьетнамской земле, расчистив бульдозерами в джунглях, в двадцати пяти милях к северо-западу от Сайгона, полосу в полмили шириной в форме эмблемы дивизии. Пробыв пять месяцев на передовых позициях, Кавендиш был ранен под Лайкхе и получил медаль «Пурпурное сердце». Находясь на излечении, он начал сознавать бессмысленность войны и понял, что не сможет снова пойти в бой. Получив распоряжение вернуться в строй, он дезертировал в Сайгон. Через несколько месяцев Кавендиш явился с повинной, был предан военно-полевому суду, отбыл срок в каторжной тюрьме и был затем направлен на службу в тыл в качестве водителя грузовика. Ниже приводятся некоторые краткие заметки и размышления, которые он начал записывать в дневник примерно в это время:

45

«Большая красная единица» — прозвище 1-й пехотной

дивизии американской армии, эмблемой которой является ромб с красной цифрой «1». — Прим. ред.

«15мая. Здесь я только опускаюсь. Мне не подняться.

17мая. Хватит! Надо скорее что-то предпринять. Не могу выносить участия в этой войне. Геноцид! Был бы ячерным, не стал бы воевать.

28мая. Бригадный капеллан согласен, что эта война безнравственна, но ничем не может мне помочь.

8июня. Сегодня ходил в санчасть по поводу нервов. Стук-стук. Доктор сказал, что, если я хочу, чтобы прекратились головные боли и раздражительность, надо сначала привести в порядок свои личные проблемы. Прописал лекарство.

20 июня. Не думаю, что смогу долго прожить в США после окончания срока моей службы, если доживу до этого дня.

25 июня. Фрэнк мне здорово помог — он просто поднял мой дух. Дал мне №/3 таблетки. Только на крайний случай! Надеюсь встретиться с ним в Сан-Франциско в апреле. Он говорит, что будет там. Можно позвонить Фрэнку, чтобы он заехал за мной в Окленд.

14 июля. 62 дня до возвращения из Вьтнама.

18июля. Недавно много В-52 бомбили район Лайкхе.

20 июля. Сегодня ходил купаться на озеро. Когда мы с Кеном пришли, там мылись вьетнамец с ребёночком. Они выглядели такими спокойными и довольными. Кажется, наш приход их встревожил, пока они не поняли, что мы просто тоже хотим поплавать. Какая нелепая война! Если не брать каждый день в отдельности, а попытаться постигнуть её в целом, можнос ума сойти.

21июля. Много курю. Цены здесь довольно приличные. Ребята готовы выменять всё что угодно за пачку сигарет.

22июля. Начал писать письмо маме и Бетти. Прошлой ночью проспал миномётный налёт. Меня разбудили только во время ответного огня, а потом нам приказали уйти в бункер.

23 июля. 53 дня до отъезда.

25июля. Долго просидел в тени — попивал ледяную воду, курил, думал. Очень хочется съездить в отпуск. Никакой передышки. С нервами хуже, чем когда бы то ни было: взрываюсь по малейшему поводу. Не могу писать писем. Слова такие бесполезные. Вчера начал письмо маме и Бетти. Нечего сказать. Хоть бы что-нибудь случилось.

26июля. 50 дней.

1августа. Говорят, кто-то собирается купить целую страницу объявлений в «Вашингтон пост» для осуждения войны, отправиться к Пентагону, вылить на себя пять галлонов бензина и зажечь спичку. Трудно придумать более эффективный способ протеста против войны для ветерана Вьетнама. (В это время Кавендишу предоставили тридцатидневный отпуск, и он улетел в Сидней, в Австралию.)

13 августа. В Австралии совершенно другое настроение. Все веселы и счастливы. Каждый делает, что xoчeт. Когда вернусь домой, попрошу, чтобы Поль помог мне добиться увольнения с военной службы. Буду учиться на медика. Не хочется дезертировать, но не вижу другого выхода.

18сентября. (Снова во Вьетнаме.) Опять в карауле у склада боеприпасов. Ни минуты свободного времени до отъезда, если я сам не изменю положения вещей. На днях впервые вспрыснул опиум. Хорошая штука, здорово подействовало. Вроде стало полегче. Не знаю. Вильчатые автопогрузчики бегают по складу, как доисторические чудовища. Все стараюсь представить себе, как буду жить дома. Не могу — Соединённые Штаты так опустились. Больше не могу считать себя причастным к тому, что они теперь представляют. Собираюсь уйти своенной службы так или иначе. Хочу уйти! Сейчас же!