Пешки
Шрифт:
— Конечно! — продолжала раздражённо шипеть Эл, нащупывая задом более устойчивую кочку. — Две измотанные ходьбой дуры для них совсем не вкусные!
Танка негромко всхлипнула, очевидно, эта мысль была для неё не внове, но казалась менее приемлемой, чем бессмысленное блуждание. Впрочем, духовник имела дурную привычку просчитывать такое количество вариантов, что на выбор наиболее подходящего времени, как правило, не оставалось.
— Мы поползём. При увеличении площади снизится нагрузка, и мы будем меньше проваливаться. Это ухудшает обзор и возможность защиты, но мы поползём, — проговорила или скорее пригрозила Тан с таким
Травница в ответ злобно хмыкнула, в тайне надеясь, что силы духа и самонадеянной бесшабашности подруги хватит на двоих, потому что сама больше не могла даже думать о продолжении бессмысленного сражения с природой: окружающей и собственной. Ей отчаянно хотелось не уступать Танке в выносливости, но полная темнота и жадная, затягивающая ступни каша доконали её. Последние полчаса она вообще брела, как сомнамбула, хватаясь за Танку вместо того, чтобы помогать более слабой духовнику.
— Тебе не кажется, что эти кочки как-то странно идут? — прошептала Эл, не в силах выносить охватившую пространство тишину, словно обвиняющую их в недавнем святотатстве над собой. — Словно пунктиром… или даже квадратами… примерно одинаковые по ширине и всегда на равном расстоянии.
— Не знаю, я их все задом не меряла, — огрызнулась Чаронит, но тут же устыдившись своей несдержанности, добавила: — Может это какой-нибудь код?
— Из параллельной вселенной? — оживилась травница, припоминая их совместное увлечение подобными историями в подростковом возрасте.
— Или база таинственной подпольной организации?
— Или памятник древней цивилизации, познавшей вечную жизнь?
— Или кладбище…
Поднявшееся было, настроение их маленького отряда резко спало до нулевой отметки, глубоко уйдя в минус. Алеандр укоризненно глянула на подругу с её профессиональным юмором, но в темноте призвать к совести не получилось. Слова духовника оставили неприятный осадок, и Эл в тот же миг остро ощутила на себе с десяток пар алчных глаз, готовых распять её за вандализм и оскорбление памяти усопших.
— Давай лучше на подпольной организации остановимся, — проворчала девушка, ощущая, как взгляды невидимых призраков стали жёстче.
Яританна совсем неграциозно плюхнулась на кусок камня и поджала к подбородку грязные коленки: ей по — прежнему было очень страшно. Темнота сгустилась и тугими мышцами сжималась вокруг них, словно уже переваривая случайных путников своим сизоватым туманным соком болотистых испарин. Она перестала быть фоном своим обитателям, а сама захватила право на телесность и волю. Пульсирующую из земли, тяжёлую волю такой разрушительной силы, что въедалась в кости и плавила решительность. Сгустки её тёмного естества, знаменовавшие горизонт, перерастали в рыхлые бесформенные тучи — провалы на безрадостном небе. Но самое ужасное в этой темноте была её безмолвность, слишком гнетущая даже для мира мёртвых.
— Лишь во — о-орон надо мною крылья распростёр, и войско де — е-емонское рыщет… — впервые Яританна вытянула целую строку низким голосом ни разу не сфальшивив, получилось настолько реалистично, что девушка сама испугалась и поспешно заткнулась.
Что-то, может сама тьма, с глухим урчанием перекатилось под землёй у самых ног духовника, заставив девушку оцепенеть от ужаса.
— Скажи, что
— А — ага, — нервно кивнула Яританна, всё ещё ощущая задом остаточную вибрацию, — п — проголодалась.
Дальше последовало совсем невероятное, ошарашившее и Алеандр, и предположительных призраков из возможного кладбища, и неведомого монстра, если таковой и был в наличии. Напряжённая до предела Яританна, одной рукой сжимавшая собственные исцарапанные лодыжки, другую засунула в декольте и, выудив оттуда кривоватый огурец (предположительно обитавший ранее в кадке у хозяина Чвыровых кущ), со звучным хрустом ополовинила его. Лицо девушки исказила гримаса редкостнейшего омерзения, что даже Алеандр смогла разглядеть.
— Опять горький, да? — сочувственно поинтересовалась травница, пребывая ещё в состоянии глубокого замешательства.
Духовник коротко кивнула, сплюнула куски постылого овоща и от всего сердца зашвырнула в ближайший сгусток тьмы вторую половину. Тьма неожиданно отреагировала движением и отборными, просто коллекционными матами. В то же мгновенье за спинами девушек раздался всплеск — и клок мрака пронёсся у них над головами, стремясь слиться с пришедшим в движение побратимом. Маты усилились, стали жёстче и эмоциональнее, появились даже вкрапления воплей.
Не сговариваясь, девушки синхронно встали на четвереньки и справно припустили в противоположную сторону. Когда вопли и подозрительные щелчки стихли, Яританна остановилась и ползущая с всё тем же энтузиазмом Эл врезалась в неё, заставив распластаться в грязи.
— Та — а-ан, — травница принялась нервно пихать барахтающуюся девушку, — скажи, что это не вурдалаки!
Никогда не претендуя на факультет Нежитеведенья и тем более Боевых чар, Алеандр, подобно многим, при любом намёке на агрессивную нечисть была склонна время от времени впадать в благоговейный трепет, переходящий в неприкрытый идиотизм.
— Да, алкаши, наверное, местные, — брезгливо и безрезультатно стирая с лица грязь, сквозь зубы процедила духовник, не скрывая своего пренебрежения и негодования. — Расположились побухать за деревней, а тут мы со своими руинами и монстрами.
Алеандр нервно хихикнула, прикрывая рот кончиком косы:
— Мы, наверное, уже полночи вокруг их деревни круги нарезаем с песнями. Может, они проникнутся и выведут нас к людям?
— По мне, вурдалаки лучшая компания, чем моральные уроды, добровольно лишающие себя остатков здравомыслия!
Менее радикально настроенная к простому населению, Валент ещё хотела выразить свой протест подобному пренебрежению к роду человеческому в пользу сомнительного создания, но сзади раздался громкий хлопок, и обеим сразу расхотелось уточнять, что могли употреблять пьяницы, чтобы издавать подобные звуки. О хлопающих вурдалаках наука ещё не слышала. Чудесный импульс в лице — морде чего-то странного из темноты придал им значительное ускорение и даже приободрил настолько, чтобы холодная грязь, просачивающаяся между пальцами, не доставляла прежних беспокойств, несмотря на то, что теперь это были пальцы рук, а не ног. Яританна едва не затянула новую песню, но вовремя одумалась, вспомнив недавний полёт от случайного тычка травницы. В ситуации с пением ни о какой случайности уже речи быть не могло.