Пешки
Шрифт:
Мир Аспирана был полон патриархальных предрассудков, и Энн замерла, стараясь вслушаться в каждое слово, которое скажет Рос. Здесь грань была достаточно тонкая, и идти против традиций чужого монастыря было бы не самым лучшим выходом. А если смотреть под другим углом, то она — полноправный член команды и далеко не глупая женщина.
— Энн, — произнес Рос, выдержав паузу в несколько секунд. — Тоже воин. На равных условиях с нами она живет полноценной жизнью бойца. Справедливо ли будет оставить её скучать?
Тадеус рассмеялся, сверкнув глазами.
— Да
— Хорошо, — кивнул Рос.
_____________________________________________________
— Сын, ты не опасаешься их?
— А почему я должен их бояться? — ответил Тадеус с неким вызовом. — Они такие же люди, как и мы. Из мяса и костей.
— Такие, да не такие. Ты обратил внимание на их глаза?
— Сам знаешь, это ещё ни о чем не говорит. Особенно о личности человека.
И у Мартина, и у его сына зрачок пересекал радужку сверху вниз. Как и у остальных жителей Ерл-Хаунда. И ближайших городов окрест.
Круглый зрачок был меткой вырождения и говорил о бесплодии владельца, то есть Демиан, Фурри и Рос по мнению аспинов не представляли для противоположного пола никакой ценности. Это не делало их людьми более низкого класса, но давало свою специфику в общении с остальными, награждая непрошенной меткой.
На Аспиране уважали воинов, а воины старались не запятнать честь мундира, одна принадлежность к классу бойцов позволяла четверке быть на три ступени выше, чем крестьянское сословие. Форма зрачков не играла никакой роли, кроме сожаления лиц противоположного пола, с вырожденцами старались не заключать брачных союзов.
— Я не о том. Как они держатся. Все торгаши, которые прибывают с почетной миссией, обычно заискивают, стараются схитрить и вызвать расположение. А эти четверо ведут себя так, будто и вовсе не заинтересованы, словно свою сделку они уже давно провернули и получили награду. А договор с нами — мелкое, незавершенное дело.
— Ты слышал о падающей звезде за два дня до их прихода, отец? Они совсем не наши. У меня стойкое впечатление, что эти ребята не отсюда, и даже не с владений Глоссо.
— Да, были подозрения. Я их отмел, как только они заговорили. Чужаки с другой планеты вряд ли бы смогли настолько хорошо выучить язык, — отбросил лорд подозрения сына.
— Отвратительно они говорят, по-крестьянски и с акцентом Южных земель. Да и еще одна неувязка — двое раненых настолько, что их несли на носилках, сейчас скачут похлеще горных козлов, а ведь прошло чуть больше недели. Думаю, если я спрошу их прямо, то дождусь полноценного ответа. Не в их интересах скрывать правду.
__________________________
Засилье корсетов и пышных юбок, стесняющей одежды аристократов — ошибка, принадлежащая коренным землянам, которая имело место в далеком прошлом. В суровом мире Аспирана главную скрипку играла практичность: и это было видно не только на улицах города, но и в моде более почетных слоев населения.
Энн для выхода
Как только край солнца коснулся горизонта, в их комнату постучали. Человек, стоявший за дверью, вежливо поздоровался и осведомился, готовы ли они к выходу. Четверка дружно последовала за провожатым.
Улицу все еще заливал теплый солнечный свет, люди спешили по домам — день закончился, и наступила пора вечернего отдыха. Лишь патрульные выглядели достаточно бодро — только сменившиеся, веселые, впереди их еще ждала целая ночь увлекательных прогулок. Мастеровые закрывали лавки, город готовится к тому, чтобы притвориться мертвым.
Ночь распахивала перед людьми вуаль, сотканную из тьмы, сначала полупрозрачную, легкую, незаметную, со временем густеющую. Когда они подошли к ничем не приметному зданию, Энн поразилась, насколько правитель старается сгладить контрасты между обычным населением и сливками общества.
В глубине, за коридорами, отличавшимися подчеркнутой минималистичностью, таилась зала, поражавшая воображение убранством: именно такими были когда-то старые интерьеры. С потолками, украшенными причудливой лепниной, резной мебелью, картинами и ажурными светильниками, если Анне не изменяла память, буйство и великолепие, которое стоило жителям Аспирана многочасового ручного труда, называлось емким словом «барокко». Очень давно Энн видела подобную стилистику оформления на старых архивных фото.
За столом, застеленным белоснежной скатертью, созданной в технике гобелена, восседал Тадеус. Вальяжность и спокойствие, с которым он смотрел на своих гостей, без лишних намеков говорило о том, что он чувствовал себя в этой обстановке как рыба в воде.
— Вечер добрый, — поздоровался Рос.
Тадеус встал из-за стола, протягивая лидеру руку.
— Рад вас видеть, — коротко ответил он, хозяйским жестом приглашая к столу. — Присоединяйтесь. Я буду очень признателен, если в беседе будут участвовать все, — добавило он, окидывая пристальным взглядом четверку. — Вне зависимости от старшинства. Вы мне очень и очень интересны.
— Щупает, — отправил Рос сообщение по локальной сети.
— Итак, зачем вам наша вархуза? — спросил Тадеус, не особо волнуясь о прелюдии светской беседы.
В традициях жителей Аспирана обязательно было сначала спросить, как у собеседника дела, но так, как повел себя местный наследник, считалось в обществе дурным тоном. Однако же, именно так он предпочитал общаться. Тадеус, как и его отец, предпочитал не тратить драгоценное время зря, планируя выжать из вентрийцев всю предполагаемую пользу. С напором, без кружев и дипломатических танцев с саблями, открыто, честно и по существу.