Пьесы
Шрифт:
АПОЛЛОДОР. То же и здесь, в Египте. Старики, пресытившись жизнью, говорят: «Мы видели все, кроме истоков Нила».
ЦЕЗАРЬ (загораясь). А почему бы нам не взглянуть на эти истоки? Клеопатра, хочешь, поедем со мной и проследим этот великий поток до его колыбели – там, в недрах неведомых стран? Оставим позади Рим – Рим, который достиг величия только затем, чтобы узнать, как величие порабощает племена и народы, которые не сумели стать великими. Хочешь, я создам для тебя новое царство и построю тебе священный город – там, в лоне Великого Неведомого?
КЛЕОПАТРА (восхищенно).Да,
РУФИЙ. Ну вот, теперь он завоюет всю Африку с двумя легионами, пока мы доберемся до жареного вепря.
АПОЛЛОДОР. Нет, не смейся. Это благородный замысел: Цезарь, мечтающий об этом, не просто солдат-завоеватель, но творец и художник. Давайте, придумаем имя священному городу и совершим ему возлияние лесбосским вином.
ЦЕЗАРЬ. Пусть придумает сама Клеопатра.
КЛЕОПАТРА. Он будет называться: Дар Цезаря возлюбленной.
АПОЛЛОДОР. Нет, нет. Это должно быть гораздо шире – такое, что обнимало бы всю вселенную, как звездный небосклон.
ЦЕЗАРЬ (прозаически). Почему не назвать просто: Колыбель Нила?
КЛЕОПАТРА. Нет. Ведь Нил – мой предок, и он бог. Ах, что я придумала! Пусть Нил сам подскажет нам имя. Давайте спросим его. (Дворецкому.)Пошли за ним.
Трое мужчин в недоумении переглядываются, но дворецкий уходит, словно он получил самое обычное распоряжение.
(Свите.)А вы удалитесь.
Свита удаляется с почтительными поклонами. Входит жрец; в руках у него маленький сфинкс с крошечным треножником перед ним. На треножнике курится кусочек фимиама. Жрец подходит к столу и ставит сфинкса посредине. Освещение начинает меняться, принимая пурпурно-багряный оттенок египетского заката, словно бог принес с собой эту странно окрашенную мглу. Мужчины смотрят с твердой решимостью не поддаваться впечатлению, но, несмотря на это, они все же сильно заинтересованы.
ЦЕЗАРЬ. Что это за фокусы?
КЛЕОПАТРА. Ты увидишь. Это не фокусы. По-настоящему, нам следовало бы убить кого-нибудь, чтобы умилостивить его, но, может быть, Цезарю он ответит и так, если мы совершим ему возлияние вином.
АПОЛЛОДОР (кивая через плечо в сторону Ра). А почему бы нам не обратиться вот к этому нашему сокологлавому приятелю?
КЛЕОПАТРА (тревожно). Ш-ш-ш!.. Смотри, он услышит и разгневается.
РУФИЙ (флегматично). Источник Нила, надо полагать, – это не в его ведении.
КЛЕОПАТРА. Нет. Я не хочу, чтобы кто-нибудь, кроме моего дорогого маленького сфинксика, придумывал имя моему городу, потому что ведь это в его объятиях Цезарь нашел меня спящей. (Томно смотрит на Цезаря, затем повелительно обращается к жрецу.)Иди! Я – жрица. И я имею власть взять это на себя.
Жрец низко кланяется и уходит.
Ну, теперь давайте вызывать Нил все вместе.
ЦЕЗАРЬ. Что? Стучащие столы? И такие суеверия существуют по сие время, на семьсот седьмом году республики?
КЛЕОПАТРА. Это вовсе не суеверие. Наши жрецы многое узнают от столов. Правда ведь, Аполлодор?
АПОЛЛОДОР. Да. Я объявляю себя обращенным. Когда Клеопатра – жрица, Аполлодор становится истинным святошей. Твори заклинанье.
КЛЕОПАТРА. Вы должны повторять за мной. Пошли нам голос твой, отец Нил!
ВСЕ ЧЕТВЕРО (вместе, поднимая кубки перед идолом).Пошли нам голос твой, отец Нил!
В ответ раздается предсмертный вопль человека, полный смертельного ужаса и агонии. Потрясенные мужчины опускают кубки и прислушиваются. Тишина. Пурпурное небо темнеет. Цезарь, бросив взгляд на Клеопатру, видит, как она с горящим взором, полным благоговения и благодарности, выплескивает перед божком вино из кубка. Аиоллодор вскакивает и бежит на край кровли, смотрит вниз и прислушивается.
ЦЕЗАРЬ (пронизывая взглядом Клеопатру). Что бы это могло быть?
КЛЕОПАТРА (раздраженно).Ничего. Побили какого-нибудь раба.
ЦЕЗАРЬ. Ничего?
РУФИЙ. Готов поклясться, что в кого-то всадили меч.
ЦЕЗАРЬ (поднимаясь).Убийство?
АПОЛЛОДОР (машет им рукой, чтобы они замолчали). Ш-ш-ш! Тише! Вы слышали?
ЦЕЗАРЬ. Опять крик?
АПОЛЛОДОР (возвращаясь к столу).Нет, что-то грохнулось о землю. Как будто упало на берег.
РУФИЙ (мрачно, поднимаясь). Что-то такое с костями, похоже.
ЦЕЗАРЬ (содрогаясь). Замолчи, замолчи, Руфий. (Он выходит из-за стола и идет к колоннаде.)
Руфий следует за ним слева, Аполлодор справа.
КЛЕОПАТРА (попрежнему за столом).Ты покидаешь меня, Цезарь? Аполлодор, и ты уходишь?
АПОЛЛОДОР. Поистине, возлюбленная царица, у меня пропал всякий аппетит.
ЦЕЗАРЬ. Сойди вниз, Аполлодор, и узнай, что случилось?
Аполлодор кивает и уходит, направляясь к лестнице, по которой пришел Руфий.
КЛЕОПАТРА. Должно быть, твои солдаты убили кого-нибудь. Что нам до этого?
Ропот толпы долетает до них снизу. Цезарь и Руфий переглядываются.
ЦЕЗАРЬ. Нужно выяснить.
Он собирается последовать за Аполлодором, но Руфий останавливает его, положив ему руку на плечо, и они видят, как с противоположного конца кровли шатающейся походкой идет Фтататита; на лице ее, в глазах, в уголках кровожадного рта тупое, пресыщенное выражение опьянения и довольства. У Цезаря мелькает мысль, что она пьяна, но Руфий хорошо понимает, какая красная влага опьянила ее.