Пьесы
Шрифт:
АПОЛЛОДОР (плывет вдалеке и подхватывает).И пурпур в зеленой волне…
ЦЕЗАРЬ (в восторге).А-ах! (Бросается в волны.)
КЛЕОПАТРА (в страшном волнении бежит к ступеням). Дайте мне посмотреть, он сейчас утонет!
Руфий хватает ее.
Ай-яй-яй! (Она вопит, он швыряет ее в воду.)
Руфий с Британом в восторге покатываются от хохота.
РУФИЙ (глядя
БРИТАН (бежит на ступени и смотрит, как они плывут). Ну как, целы вы, Руфий?
РУФИЙ (издалека). Целы!
ЦЕЗАРЬ (далеко впереди него). Укройся около костра. И навали побольше дров на дверцу люка.
БРИТАН (кричит ему).Сделаю все и поручу себя богам моей отчизны.
Радостные крики с моря. Британ в неистовом восторге.
Лодка! К нему подошла лодка! Гип-гип-гип-ура!
Действие четвертое
Окуновение Клеопатры в воды Восточной гавани произошло в октябре 48 года до новой эры. В марте 47 года она, после полудня, в своих покоях, окруженная придворными дамами, слушает девушку рабыню, которая играет на арфе. Арфистка стоит посередине комнаты. Учитель арфистки – старик музыкант, у него изрезанное морщинами лицо, большой нависший лоб, седая борода, взъерошенные и щетинистые усы и брови; он с нарочито глубокомысленным и важным видом сидит на корточках на полу около музыкантши и следит за ее игрой. Фтататита восседает на своем посту у дверей, во главе маленькой кучки женщин рабынь. Все сидят, за исключением арфистки: Клеопатра в кресле против двери, на другом конце комнаты; остальные – на полу. Придворные дамы Клеопатры – молоденькие женщины; из них наиболее выделяются Хармиана и Ирас, ее любимицы. Хармиана – маленький терракотовый бесенок, продолговатое лицо, быстрые движения, точеные ноги и руки. Ирас – пухленькое добродушное создание с копной рыжих волос; умом не блещет и рада похихикать по любому поводу.
КЛЕОПАТРА. А я могла бы…
ФТАТАТИТА (грубо, музыкантше). Замолчи, ты! Царица говорит.
Музыка обрывается.
КЛЕОПАТРА (старому музыканту). Я хочу научиться сама играть на арфе. Цезарь любит музыку. Ты можешь научить меня?
МУЗЫКАНТ. Без сомнения. Только я – и никто другой – могу научить царицу. Разве не я открыл тайну древних египтян, которые заставляли дрожать пирамиду, касаясь единой басовой струны? Все другие учителя обманщики, я не раз изобличал их.
КЛЕОПАТРА. Хорошо. Ты будешь учить меня. Сколько тебе надо времени?
МУЗЫКАНТ. Не очень много. Всего четыре года. Я должен сначала посвятить твое величество в философию Пифагора.
КЛЕОПАТРА. А она (показывая на рабыню)посвящена в философию Пифагора?
МУЗЫКАНТ. Она рабыня! Она выучилась, как учатся собаки.
КЛЕОПАТРА. Прекрасно. Я тоже хочу выучиться, как учатся собаки. Ты будешь учить меня каждый день в течение двух недель.
Музыкант
А после этого всякий раз, когда я ошибусь, тебя будут бичевать. А если я буду так часто ошибаться, что за мной не поспеют тебя бичевать, тебя бросят в Нил, крокодилам. (Фтататите.)Дай арфистке золотую монету и отошли их.
МУЗЫКАНТ (растерянно). Но истинное искусство нельзя принуждать.
ФТАТАТИТА. Что? Ты осмеливаешься спорить с царицей? Убирайся! (Выталкивает его.)
За музыкантом идет рабыня арфистка под общий хохот приближенных женщин и рабынь.
КЛЕОПАТРА. Ну, так кто же из вас может позабавить меня? Есть у вас рассказать что-нибудь новенькое?
ИРАС. Фтататита…
КЛЕОПАТРА. Ах, Фтататита, Фтататита! Вечно Фтататита! Опять какие-нибудь небылицы, чтоб восстановить меня против нее?
ИРАС. Нет, на этот раз Фтататита проявила добродетель.
Приближенные смеются, но не рабыни.
Потин пытался подкупить ее, чтобы она пропустила его к тебе.
КЛЕОПАТРА (гневно). Ах, все вы торгуете моими аудиенциями! Точно я должна смотреть на тех, кто угоден вам, а не мне. Хотела бы я знать, сколько этой рабыне арфистке придется отдать из своего золота, прежде чем она выйдет из дворца?
ИРАС. Если хочешь, мы тебе это узнаем.
Приближенные смеются.
КЛЕОПАТРА (хмурясь). Вы смеетесь? Берегитесь, берегитесь! Когда-нибудь я сумею заставить вас служить мне так, как служат Цезарю.
ХАРМИАНА. Горбоносый старикан!
Опять хохот.
КЛЕОПАТРА (разъяренная). Молчать! Хармиана, тебе не пристало держать себя как маленькая египетская дурочка! Знаете ли вы, почему я позволяю вам болтать в моем присутствии все, что вам придет в голову, вместо того чтобы обращаться с вами так, как обращалась бы Фтататита, будь она царицей?
ХАРМИАНА. Потому что ты стараешься во всем подражать Цезарю, а он позволяет говорить ему все что вздумается.
КЛЕОПАТРА. Нет. А потому, что я спросила его однажды, почему он это делает? И он сказал: «Не мешай болтать твоим женщинам, и ты можешь многое узнать от них». – «А что же могу я узнать?» – спросила я. «Ты узнаешь, кто они», – сказал он. И, ах, если бы вы только видели глаза его, когда он произносил эти слова! Вы прямо в комочки сжались бы, жалкие ничтожества!
Они смеются.
(Клеопатра гневно накидывается на Ирас.)Над кем ты смеешься, надо мной или над Цезарем?
ИРАС. Над Цезарем.
КЛЕОПАТРА. Если бы ты не была дурой, ты бы смеялась надо мной; а если бы не была трусихой, ты бы не побоялась бы сказать мне это.
Возвращается Фтататита.
Фтататита, мне сказали, что Потин предлагал одарить тебя, если ты допустишь его ко мне.
ФТАТАТИТА (возмущенно).Клянусь богами предков моих…