Пьесы

Мишарин Александр

Д р у я н о в. Э нет… Такими игрушками я не играю. Если бы я сейчас начал пробивать котел Березовского, мне бы его включили только в план следующей пятилетки. А теперь мы хозяева положения. У нас и капиталовложения, и два дополнительных КБ, и полная документация. И само начальство нам же за нашу идею готово голову снять. А это очень даже приятно. Очень.

К а з а ч к и н. Кому что нравится.

Д р у я н о в. А мне нравится — не выгорит ничего у твоего Симонсона. Не ждали его атаки, а врасплох он нас не застал. Вот так. (Пауза.)

Ну а где сувенир? Огорошил я тебя, даже про сувенир забыл.

К а з а ч к и н. Пожалуйста. (Протягивает Друянову коробочку.)

Д р у я н о в (рассматривая сувенир). Опять медаль?

К а з а ч к и н. Медаль. Англичане ко дню рождения Шекспира выпускают. На одной стороне он сам, а на другой — сцена из его произведений. Вот здесь, разрешите-ка, «Макбет». Заглавный герой убивает короля Дункана.

Д р у я н о в. Да, раньше с нами легче было.

К а з а ч к и н. С вами?

Д р у я н о в. С начальством. Кинжал в бок — и место вакантное.

К а з а ч к и н. Игорь Петрович, я вас очень уважаю… Хочу, чтобы вы знали, что…

В кабинет вбегает Т р е г у б о в и ч.

Т р е г у б о в и ч. Игорь Петрович… Здравствуйте, Николай Николаевич. С приездом. Игорь Петрович, Зеликин будет после часа. Я начальника вагонного хозяйства Мазепу Ивана Григорьевича спрашивал, он категорически отказал. Что теперь делать?

Д р у я н о в. А ты что думал, Мазепа тебе с утра состав в шестьдесят вагонов приготовил? На то он и начальник вагонного хозяйства, чтобы отказать. А ты кто?

Т р е г у б о в и ч. Я? Трегубович. Начальник заводской железнодорожной станции.

Д р у я н о в. Отвечаешь бодро, а не задумываешься, что у этого Мазепы уже два строгих выговора. Снимут его через месяц-другой. А работник он золотой. Так я его на твое место возьму. Осознал? Действуй.

Трегубович уходит.

К а з а ч к и н. На что вы рассчитываете, Игорь Петрович? Ну, хорошо, замминистра на крутые меры не решается. Но ведь есть еще и Константин Степанович.

Д р у я н о в (не сразу). Ни на что я не рассчитываю. Просто у меня, у завода нет другого выхода. Я не семь раз отмерил, а тридцать семь. И ты это хорошо знаешь.

К а з а ч к и н. Здесь, на заводе, я это знаю.

Д р у я н о в. А в министерстве забываешь?

К а з а ч к и н. Если бы только в министерстве… Заграницей я это забывал. Наверное, всей жизнью воспитанная привычка — мы можем все.

Д р у я н о в. А мы не все можем, не все. И это давно пора понять. Это «все можем» обходится нам потом слишком дорого. (Переходит и садится в свое кресло.) А знаешь, кем мне иногда хочется стать? Не угадаешь. Директором.

К а з а ч к и н (улыбаясь).

Вам сколько лет, Игорь Петрович?

Д р у я н о в. Пятьдесят шесть. Уже созрел. Интересно, вот у американцев есть какие-то странные должности. Например, помощник специального секретаря, заместителя советника государственного уполномоченного по таким-то делам. Вот и я иногда чувствую себя на такой же должности. И на дверях надо писать не «Директор завода «Теплоэнергетик», а «Помощник специального секретаря, заместителя советника государственного уполномоченного по выпуску котлов».

К а з а ч к и н. Что с вами, Игорь Петрович? Уж не влюбились ли вы?

Д р у я н о в. Пошел бы ты домой. А к пятнадцати часам вези своего Симонсона.

Казачкин выходит из кабинета в приемную. Протягивает Алле Юрьевне коробочку.

К а з а ч к и н. Сувенирчик. (Уходит.)

А л л а Ю р ь е в н а входит в кабинет Друянова. Она несет на подносе стакан крепкого чая.

Д р у я н о в. Спасибо. Только почему без лимона?

А л л а Ю р ь е в н а. В буфете лимоны кончились. Во второй половине подвезут.

Д р у я н о в. Знаем мы эти подвозки. Позовите ко мне через полчаса главного инженера, секретаря парткома, ну и… Березовского… И вот еще — разыщите инженера-технолога из четвертого трубного Темерина. Скажите: приехал товарищ из центра, интересуется состоянием завода. И направьте его, этого Темерина, к этому Семеняке…

А л л а Ю р ь е в н а. Хорошо.

Д р у я н о в. А я во вторую металлообработку.

А л л а Ю р ь е в н а. Вы хотели Дмитрия Остаповича с собой взять. Я позвоню?

Д р у я н о в (резко). Не надо. И вот еще что. Всех этих товарищей (протягивает Алле Юрьевне листок бумаги) тоже постепенно направляйте к этому Семеняке.

А л л а Ю р ь е в н а. Хорошо.

Д р у я н о в (передает ей медаль). А это положите в шкаф для подарков. (Направляется к выходу. Останавливается.) Алла Юрьевна, как по-французски «здравствуйте»?

А л л а Ю р ь е в н а. Бонжур. Когда вы из Парижа возвращаетесь, то целый месяц так со мной здороваетесь.

Д р у я н о в. А оревуар — до свидания. (Целует руку Аллы Юрьевны и уходит.)

К столу Олечки подходит С е м е н я к а.

С е м е н я к а. От Друянова не звонили?

О л е ч к а. Нет.

С е м е н я к а. А что, если я сам позвоню? Как вы считаете, Олечка?

О л е ч к а. Игорь Петрович, как правило, ничего не забывает.