Петля
Шрифт:
В городе заказ на такую давали Мальвина и Шляпник. У последнего заявка дороже, но далеко не каждый клиент от него уходил на своих. Порой в пирожковой пропадали бесследно, а из трубы шел вонючий и потому подозрительный дым.
Пожалуй, разумнее обратиться к Мальвине. Та платила меньше, да еще и частями, но хотя бы не скормит гостям. Выручки хватит на «кинжал новичка», а то палка с гвоздями уже едва дышит. На ней кровь тысячи крыс.
Если удастся поторговаться, то на остаток справить бы Верусе красные башмачки от Стефана. Как их увидела, весь вечер ластилась,
И потому случайно подвернувшийся рарник сейчас очень кстати. Еще не богатство, но задел неплохой. Осталось убить, а как это сделать? Тварь здоровенная и самоуверенно щерится полукругом зубов.
Митя понимал, что в прямом столкновении шансов немного. А главное, что подружка толком ничем помочь не могла. Силенок там нет, а здоровья и не было. Уже не боец, а балласт. После новогодней выходки их изгнали из детского садика. Арест, суд, пинок под зад – всё как в тумане. Странно, что эти события они помнили смутно. Еще более странно, что прежних боевых навыков нет. Скорее всего, это тоже часть наказания. А может, те скиллы здесь уже не работают. Или их там давали на время, как бы взаймы.
Митя скорее почувствовал, чем увидел прыжок. Но он его ждал. Встречный удар отбросил крысу назад. То, что легко бы убило обычную, лишь раззадорило рарную. Замахнуться еще раз уже не успел и просто тыкнул палкой, как шпагой, целя в глаза.
Лапа ловко отвела тычок в стену. Раздался сухой треск, и в Митиной руке остался огрызок. Враг снова прыгнул. Широко раскрытая пасть сомкнула клыки на предплечье, защищенным доморощенным доспехом из особого дерева. Зубы в нем вязли и почти всегда застревали. Крысюк рычал, дёргался, но прокусить дощечки не мог.
Впрочем, до победы еще далеко. Монстр висел на руке и яростно мотал головой, крепко вцепившись в Митино плечо передними лапами. Задние же бешено крутились, норовя располосовать незащищенный живот. Этот «кровавый велосипед» мог быстро закончить их бой.
Судя по боли, кишки уже где-то снаружи, и Митя вынужденно перекатился на спину, чтобы враг был вверху. Живот на время спасен, а правая рука уже нащупала огрызок дубинки. Его удалось даже подставить под монстра, но лапа надежно прижала локоть к земле.
В лицо жарко дыхнуло. Блеснули клыки, черный язык брызнул слюной. Крысюк таки освободил свою пасть. В его глазах торжество.
Митя знал, что их имена внесли в черный список и устало подумал, как мало успел. Изгои лишены покровительства богинь воскрешения. Значит, конец?
Жизнь пронеслась в уме лентой. В ней было не так уж много всего. Кисель, колготки, простые и милые монстры, наряды в подвал и на кухню, поход «За Гараж». Всё свободное место в его поле сознания принадлежало Верусе. Всегда и всюду только она. Как играет, смеется и злится. Что с ней теперь будет? Ведь сейчас тоже сожрут…
Как следует пожалеть себя и ее уже не успел. Крысюк вдруг сильно прижал тело к земле, и острый кол вошел ему в горло. Митю залило кровью – горячей и едкой. Она обжигала, попадая в глаза, нос, уши и рот.
–
– Еще да, – закашлялся Митя. – Лучше бы слезла. Дышать не могу.
– Ох, прости!
Он не поверил ушам. Извинилась? Выходит, всерьез напугал.
Как только спихнул с себя тушу, дышать стало легче. Крысюк агонизировал, забавно суча мощными лапами, и Митя мстительно провернул в ране кол.
Знатная зверюга. А главное – редкая! Когда здесь последний раз такую ловили? Уж точно не в этом году. Теперь должно хватить даже на красные башмачки. Веруся очень вовремя прыгнула сверху. Всё же есть у девчонки мозги.
А вот у него, видимо, нет. Чудом ведь выжил, буквально «не щадя живота своего». Там над кровавой дырой всего несколько мостиков кожи. Еще немного и внутренности упали бы в зловонную муть.
Боль Митя почувствовал только сейчас. Лекарств с собой нет, перевязать тоже нечем, а до костоправа еще надо дойти. Тот лечил их только из жалости, хотя долг аккуратно записывал в большую тетрадь. Возможно, потому что Веруся ему строила глазки. И ведь не выгоды ради, а лишь по инерции. Красивые женщины любят дразнить.
Но перевязать рану всё-таки надо. Кишки нужны даже изгою. Не хотелось бы их потерять.
Митя с надеждой посмотрел на Верусино платьишко. Тоже от Стефана. Масс-маркет, который она отчаянно пыталась выдать за люкс.
– Хо-хо! И не думай! – отрезала девочка, поймав его взгляд.
Выцарапать даже ненужные шмотки у нее невозможно. Митя горбатился за них, точно верблюд. Сам он, естественно, ходит в обносках. Дубина с гвоздями вместо кинжала! Капризная жадина всё забирала себе.
– Если сдохну, будешь бегать одна! – прошипел он, корчась от боли.
– Подумаешь! Другого найду! – показала Веруся язык. Зеленые глазищи восхищенно блестели. Сейчас она Митей гордилась, но платье не даст.
Тяжело вздохнув, он сел сцедить яд из слюнных желез крысюка. На размочаленных пастью дощечках остались крупные желтые капли. Их тоже можно продать. Будет обидно, если они пропадут.
Веруся не осталась в стороне, и пилкой для ногтей принялась свежевать теплый труп. Всё, как учили: сделала небольшой разрез на спине, засунула пальцы под шкуру и быстрым движением потянула в разные стороны к голове и хвосту.
– Только не задень желчный и мочевой пузыри! – не выдержал Митя. Если лопнут, вкус мяса испортится и прощай башмачки.
Веруся смерила взглядом, от которого мальчик поежился. Лучше зыркала так бы на крыс. Поразительно, как быстро ее восхищение сменялось презрением. Причем и то и другое было глубоким и искренним. Правда остывала она достаточно быстро и почему-то считала, что так могут все. Митя же держал обиды в себе, жевал их долго и молча страдал.
И потому сейчас он безропотно сцеживал яд, корчась от любого напряжения брюшных мышц. Есть несколько способов спорить с женщиной, но ни один не работал. Это игра на ее поле, победить там нельзя. Лучше сделать как надо, а там пусть орет. Вопрос только в том, как именно надо, и здесь Митя шел по тонкому льду.