Пилот-девица
Шрифт:
– И представлять такие страхи не желаю! – отмахнулась Василиса.
– Ну хоть водички-то принесла? – вяло поинтересовался дядя Толя.
На дне укладки НАЗа была вода. Но пилоту хотелось не столько воды, сколько девичьей заботы. Слыханное ли дело: в лесу раненым бедовать, человеческого слова не слышать!
– Конечно принесла, – Василиса принялась торопливо доставать из ларца воду, пироги, капусту, сыр, яйца и спаржу.
– Это даже лучше, чем я думал! – при виде поджаристой корочки на душистых, теплых еще пирогах дядя Толя сразу повеселел. – Меню как в новогеоргиевском
Польщенная Василиса зарделась: она была высокого мнения о своих талантах поварихи. Но ей было приятно, что дядя Толя тоже их оценил.
– А где это, Новогеоргиевск? – спросила она. – Рядом с Новгородом Златовратным?
– С Новгородом? – жуя, переспросил дядя Толя. – Двести парсеков от вашего Новгорода, милочка. Ты совсем, что ли, астрографию не учишь?
– У нас в школе такого предмета не было! – строго ответствовала Василиса и обиженно отвернулась.
– А какой предмет у вас в школе был? Ну, на тему того, что и где расположено?
– Родная земля.
– Эта, что ли? – дядя Толя сделал кругообразное обобщающее движение, долженствующее обозначать планету Таргитай.
– Ну, и эта... И Вран, и Муром... – начала перечислять Василиса, загибая пальцы. – И Сурож... Вся наша родная земля.
– Понятно всё с тобой, незалежная ты наша, – вздохнул дядя Толя. Но промолвил он это не зло, а скорее с усталой отцовской снисходительностью. – Стало быть, про Российскую Директорию ты вообще ничего не знаешь? Россия, выходит, земля уже неродная?
– Вы про Московию, что ли? – насторожилась Василиса.
– Ну, про Московию, допустим. Про города ее и планеты... Да хоть бы про Санкт-Петербург, откуда я лично родом, хоть и учился под Москвой... Про Севастополь, город русских моряков... Про Харьков, пыльную жемчужину Малороссии...
Василиса всерьез задумалась, замолчала. А через минуту выдала дяде Толе, уплетающему огромное, с серно-желтым желтком яйцо, полный, как в школе, отчет:
– Мы с подругой Голубой смотрели в школьной библиотеке сериал "Ночные рестораны Новороссийска". И еще мы смотрели сериал "Рейдер "Яхонт"". Целых шесть сезонов! Это мой любимый, если честно. Московитские железные корабли зело прекрасны и прельстивы! Я даже пилотом несколько лет мечтала стать.
– А потом что? Помечтала – и перестала?
– Почему перестала? Не перестала, – тут Василиса тяжело вздохнула. – Просто непонятно это как-то. И не учат у нас на пилотов...
– Потому что, доця, у тебя кругозор от выгребной ямы до пасеки. Вот тебе и "не понятно", – довольно зло перекривлял Василису дядя Толя. – А читала бы книжки, занималась в школе, знала бы, что пилотов учат в специальных академиях. Правда, такой у вас на Таргитае нет наверняка. А вот как раз в Новогеоргиевске, на планете Грозный, есть. А уж на Земле-то их вообще штук сто. Пилот – профессия нужная. С такой профессией в жизни не пропадешь.
Василиса слушала темпераментную речь дяди Толи с мечтательной миной на лице. И когда речь закончилась, даже немного расстроилась.
– А девиц туда, в академии, берут? – спросила она.
– Смотря в какие.
– Ну хоть
На самом деле, Василиса очень надеялась, что дядя Толя ответит "нет". И тем положит конец всяческим мечтаниям. Однако...
– Да в гражданском космофлоте пилотов-баб полно. А чего – льгот всяких выше крыши, зарплаты большие, женихи кругом видные, пенсия... Отчего же не фигурять? Если здоровье у тебя хорошее, если тесты на концентрацию и быстроту реакции проходишь – дорога в академию открыта.
– Это вы про меня?
– И про тебя, если у тебя такая охота есть, – дядя Толя усмехнулся, словно ему было еще что сказать, но он решил промолчать.
Эта снисходительность не укрылась от Василисы.
– Думаете, если я с Таргитая, так и в пилоты эти ваши не гожусь? – ревниво осведомилась Василиса.
– Да не думаю я ничего, егоза, – дядя Толя сделал примиряющий жест. – Просто шучу... Не обращай внимания.
Вечером Василиса принесла дяде Толе зеленые щи в пузатом глиняном горшочке.
К горшочку прилагалась деревянная резная ложка и шмат буро-коричневого, из ржаной муки крупного помола, хлеба.
Дядя Толя, казалось, ждал девушку.
Причем, ждал с нетерпением!
Лицо его понемногу начало избавляться от мертвенной бледности – да здравствуют микстуры Волхва! А раненая нога, хоть и не слушалась пока, но все же не казалась такой обреченной, как давеча.
Однако к превеликому огорчению Василисы выяснилось, что ложку она несла зря. У дяди Толи ложка была своя – ладная, с виду будто серебряная, с красивой чеканкой на ручке. Однако вместо того, чтобы начать орудовать ею, раненый пилот совершил необъяснимый вроде бы поступок: он вручил ее – красивую, новехонькую с чеканкой ложку – Василисе. А сам взялся хлебать щи принесенной деревянной – старой, темной, заросшей жирком.
– Эта ложка – тебе подарок, – прокомментировал дядя Толя.
– А это еще по какому случаю? – насторожилась Василиса. Она, конечно, любила подарки. Но чтобы так часто...
– А ни по какому. Ты же мне просто так помогаешь? Вот и я тебе просто так подарки дарю. Я даже собираюсь... ну, конечно, если ты мне и дальше помогать будешь... вот этот спальный мешок тебе подарить. Не возражаешь?
Василиса вспыхнула и опустила взгляд.
"Не возражаешь!" Да этот самый кокон, который дядя Толя назвал смешным выражением "спальный мешок", был предметом ее ночных грез! Наряду с собственным космическим крейсером (как рейдер "Яхонт"!) и собакой породы сенбернар (тоже виденную в библиотеке).
Василиса несмело взяла красивую ложку, внимательно рассмотрела ее, не пряча гримасы глубокого морального удовлетворения, спрятала подарок в ларец. В принципе, это справедливо. Она – ему. Он – ей. На том и порешили.
– А что же, егоза, мой флуггер, он по-прежнему возле речки стоит? – как бы невзначай спросил дядя Толя, расправившись с горшком щей и взявшись за хлеб с соленым овечьим сыром.
– Стоит, куда ж ему деваться, – отвечала Василиса. – Только он больше не твой. А наш, деревенский.