Пилот
Шрифт:
– Ну как? – осведомился Март, показывая свое снаряжение.
– Попрыгай, – велел крестный и, оставшись недовольным результатом, подтянул какой-то ремешок на амуниции Колычева.
– Еще раз. Вот теперь хорошо.
– Вот и славно.
– Эх, мне бы с тобой пойти, – с затаенной тоской проронил дядька Игнат. – Да нога, мать ее…
– Ничего, вернемся домой, долечим. Крылов говорит, что восстановление идет хорошо. Главное – не напрягать ее понапрасну…
– Мало ли что он там говорит, – пробурчал старый абордажник, после чего истово перекрестил
Вышли они вскоре после обеда, чтобы успеть добраться к захваченному врагами заводу до темноты. Шли долго, да еще и по горам, так что непривычному к долгим переходам Колычеву поначалу было тяжеловато, но потом он втянулся и практически не отставал от бесшумно передвигавшихся по лесной чаще забайкальцев.
Наконец, уже незадолго до заката, когда алый шар солнца начал уходить за горизонт, показались ограждения из колючей проволоки, за которыми виднелись темные громады бывшей конторы, казармы, складов и бараков. Для ведения наблюдения момент оказался очень подходящим. Засветка за спинами разведчиков гарантировала, что их никто не заметит, а вот им как раз все было видно очень хорошо.
К цели они выходили ровно с таким расчетом, чтобы успеть ко времени, когда японцы поведут рабочих из шахт и завода в лагерь. Подобравшись вплотную к бараку, Колычев задумался. Как выглядят карымы, он не знал, а именно их следовало вытащить в первую очередь. Солдат у японцев много, зенитные орудия тоже найдутся, так что уничтожение этого отряда мало что давало русскому командованию, а уж рейдерам-то и вовсе было интересно лишь постольку-поскольку. А вот груз… груз был ценным. Причем для всех.
– Как заметите своих, покажете мне, – еле слышно прошептал он вахмистру.
– Сделаем. Да вот они, седьмая шеренга, первый и второй с нашей стороны телепают. У одного еще на шее плат повязан, видать, от пыли им рожу свою хитрую прикрывает. Он самый – Ванька Гуляев и есть.
Март, сосредоточившись, легко зафиксировал ауры обоих казаков. Впрочем, даже и без указаний и подсказок он бы и сам через некоторое время решил эту загадку. Все же энергоструктуры потомственных вояк и кочевников заметно отличались от рядовых земледельцев. Теперь оставалось ждать темноты, заодно продумывая варианты, как сподручнее будет подобраться к зениткам для их выведения из строя. Плохо было то, что батарею раскидали сразу на четыре участка.
Вскоре солнце окончательно ушло за горы. По южному быстро стемнело. В лагере включилось немногочисленное освещение. Его здесь практически не было, хотя под одним из навесов нудно тарахтел двигатель генератора. Однако его невеликой мощности едва хватало на пару комнат в казарме и слабенький прожектор, время от времени тщетно водивший тусклым лучом света по окружающим зарослям.
Теперь наступило время действовать. Скользнувший в «сферу» Март хорошо видел и жмущихся по углам японских часовых, и спящих внутри помещений солдат, а также китайцев, набившихся как сельди в бочку в два длинных барака. Почти все из них после жалкого ужина без сил повалились
«Что будем делать? – подумал Колычев. – Надо подобраться ближе и попробовать достучаться до бойцов». Сосредоточив силу на сознании пленных казаков, он принялся исподволь внушать им мысль, что именно сейчас самое время для побега. Войдя в плотный контакт, он даже не удивился, что задумка такая у карымов уже имеется, более того, они давно и тщательно готовились.
Так что настойчивый голос, возникший одновременно в головах у обоих, они приняли за знак свыше и, пошептавшись, начали без суеты и спешки действовать.
Бесшумно отодвинув одну из досок кровли, незаметно выбрались на крышу барака и по сброшенной сверху веревке спустились вниз и, дождавшись, пока бдящий часовой скроется за углом, тенями рванули к ограждению. Подсунув под колючую проволоку прихваченную с собой жердь, они устроили лаз, через который попытались выбраться.
– Гляди туда, – еле слышно прошептал Март, показывая направление вахмистру.
Тот, кажется, правильно его понял, потому что ловко, будто ящерица, пополз в указанном направлении и, когда усилия беглецов почти увенчались успехом, тихо спросил:
– Далеко ли собрался, Ваньша?
Не ожидавший подобного казак едва не подпрыгнул, но тут же взял себя в руки и притих. Зато его товарищ неодобрительно буркнул в ответ:
– Ну и шутки у тебя, Петруха!
– Вы что, бежать затеялись?
– Так от вас помощи не дождешься, – усмехнулся Семен.
Оставалось оттянуться подальше от периметра базы и без помех переговорить. Первым делом забайкальцы поделились с освободившимися побратимами оружием. Благо что по казачьей привычке всегда имели некоторый запас.
– Держи, – сунул Гуляеву свой револьвер вахмистр.
– Вот это дело, – сверкнул в темноте белозубой улыбкой карым. – А то ровно как без шаровар, даже соромно.
– Еще бы поснедать, – мечтательно протянул Татауров, любовно оглаживая карабин.
– А за бабу тебе подержаться не хоца?!
– А есть? – оживился Семен.
– Так, господа казаки, – поспешил вмешаться Колычев. – Давайте разговоры и радость встречи оставим на потом. Что с грузом? Где машина?
– А ты, мил человек, кто таков будешь? – изумился появлению нового лица Гуляев. – Что-то я тебя не припомню…
– Ша, Ванька! – встал между ними Расков. – Это важный человек. Пилот с корвета. Их корабль нам на подмогу пришел.
– На подмогу или груз забрать?
– А тебе не один ли хрен, коли они твою задницу отседова вытащат? И вообще, хорош базлать. Отвечай, коли спросили!
– Простите, вашбродь, в темноте вашего чина не видно, – буркнул карым.
– А грузовик тут недалече, – поспешил вмешаться Татауров. – Мы его в третью штольню загнали.
– Это которая выработана?
– Ага.