Пилот
Шрифт:
– О, завернул! – одобрительно заметил внимательно слушавший его Гуляев. – Прямо как наш станичный атаман, когда выпьет!
– Тише ты, дурила! – цыкнул на него вахмистр. – Видишь, люди боятся.
– Испугаешься тут, – сплюнул сквозь зубы карым.
Впрочем, рабочие и впрямь стали потихоньку отходить. Постепенно на их испуганных лицах начали появляться слабые подобия улыбок. Фигуры расслабились, а глаза прояснились.
– Кто вы такие? – набравшись храбрости, спросил один из них.
– Мы русские, – коротко ответил им Март.
–
– Жить буду, – слабо улыбнулся тот, после чего добавил: – Я же просил, не зови меня «благородием», я ведь не офицер!
– Так это ненадолго, – пожал плечами казак. – После такого дела-то…
Между тем бой на территории бывшего завода постепенно затихал. Радиостанция была выведена из строя одним из первых залпов, лишив японцев возможности запросить помощь или хотя бы сообщить о нападении. За ней последовал черед казармы нижних чинов и офицерских помещений. В течение каких-то минут их лагерь превратился в филиал ада на земле, и лишь лейтенанту Симадзу по какой-то невероятной случайности посчастливилось уцелеть в этом пекле.
Впрочем, «везение» было относительным. Напрасно он пытался собрать вокруг себя выживших после первого удара. Одни из них в панике бежали, не разбирая при этом дороги. Другие пытались спрятаться, чтобы не видеть этого ужаса, и лишь трое солдат, сумевшие сохранить остатки самообладания, остановились, услышав его приказы.
Однако с такими силами нечего было и думать, чтобы попытаться оказать сопротивление. Тем более что из зависшего в нескольких метрах над землей рейдера уже высаживался десант, а со стороны леса наступали казаки.
– Уходите! – глухо приказал своим подчиненным офицер. – Ваши жизни еще понадобятся Японии…
– А вы, господин лейтенант?
– Если получится, передайте божественному Тэнно мои извинения! – велел Симадзу и, решительно засунув в рот ствол пистолета, нажал на спуск.
Покончив с расчисткой и отпустив китайцев, Март осторожно прошел по штольне к грузовику и открыл водительскую дверь. Кабина от крыши до подножек была покрыта толстым слоем пыли, но Колычев не стал обращать на нее внимания и занял водительское кресло, после чего неожиданно для себя сообразил, что не знает даже, как завести этот ретромобиль. Ключа у него не было, как, впрочем, и какого-либо подобия замка зажигания в древнем пепелаце.
«Бесключевой доступ? – хмыкнул он. – Вроде рановато».
– Сейчас помогу, вашбродь, – залез в кабину с другой стороны правильно понявший его затруднения Татауров. – Глядите, вот так надоть, – щелкнул он каким-то тумблером, и стрелки приборов пришли в движение.
– Спасибо, братец, – облегченно вздохнул Март. – А где тут стартер?
– Так вон внизу, – указал на маленькую педаль слева от сцепления карым. – Только не сразу давите…
– А что?
– Вот так надо, – вытащил на себя шток подсоса казак. –
К счастью, аккумулятор не успел сесть от вынужденного безделья, и после того, как стартер несколько раз провернул коленвал, мотор забурчал.
– Вот и славно, – улыбнулся во весь рот Семен. – Не придется ручку крутить…
Подождав, когда двигатель немного прогреется, Колычев выжал сцепление и включил заднюю скорость. Мотор взревел, и тяжело нагруженный грузовик, попятившись из своего убежища, выбрался, наконец, на свободу.
– Март, где ты? – тут же зазвучал в голове встревоженный голос командира.
– Командир, я здесь! – поспешил отозваться пилот, отметив про себя, что горная толща гасит сигнал «сферы».
– Слава богу, ты жив. Почему молчал?
– Груз доставали из штрека. Все в порядке. Можно забирать!
– Что, больше некому было? – Март буквально почувствовал охватившее опекуна бешенство.
– Так получилось, – с извиняющимся видом отозвался он.
– Ладно. Потом поговорим. Кстати, штреки не имеют выход на поверхность. Так что это штольня.
– Буду знать, – улыбнулся Колычев. – Кстати, командир. Я пока лагерь обследовал, видел пару цистерн с авиакеросином и бочки с маслом. Если вы их не раздолбали, то…
– Хорошо бы, но нет. Рисковать ради топлива я не стану. Выводи машину и будем грузиться.
МАЗ, дымя выхлопом, вкатился по аппарели в трюм, следом прошли казаки и штурмовики, увешанные трофейным оружием, многие тащили ящики с патронами, гранатами, а хозяйственный Горыня умудрился даже приволочь те самые зенитные орудия и несколько станковых пулеметов.
Скорость, с которой рейдеры и казаки умудрились собрать практически все ценное, поразила Марта до глубины души. «Сильны, бродяги! Однако погостили и хватит. Домой, пора домой!»
Медотсек или, как его иногда по старой памяти называли, корабельный лазарет – место весьма спокойное. Его обитатели не стоят на вахтах и не участвуют в десантах. Во всяком случае, до тех пор, пока доктор не признает своего пациента здоровым. И вот в этом и была загвоздка. Отставной абордажник Вахрамеев себя больным не считал. Правда, и здоровым его было не назвать, но все же хромота – не триппер. Кое на что годился и он. Однако приходится лежать на узкой кушетке и получать… черт его знает, что получать.
Доктор Крылов, когда целительством занимается, сам на себя не похож. Бледный, будто покойник, только глаза горят словно у одержимого. А как взглянет ими – мороз по коже. И крестник рядом сидит, непонятно зачем. Правда, этот хоть спокоен и даже как-то благостен. Ровно святой угодник на иконе…
– Как вы себя чувствуете, Игнатий Васильевич? – срывающимся голосом спросил врач.
– А чего мне сделается, – пожал плечами старый вояка. – Лежи, да и лежи. Хотел было прикорнуть, да…
В этот момент глаза бывшего боцмана сфокусировались на настенных часах, и он понял, что находится здесь уже…