Пирамида

Роллинс Джеймс

Сэм хмуро надвинул шляпу и обогнал фотографа.

— Ладно, потопали.

Среди бушующего веселья они добрались до приземистого двухэтажного дома. Очевидно, в нем обитал капак, представитель знати у инков. Окна и дверь были окованы серебром. Из открытых окон пробивался свет и слышались негромкие голоса.

Сэм огляделся, убеждаясь, что за ними не следят, и увлек Нормана в узкий проулок за домом. Там им пришлось двигаться гуськом. Сэм крался первым. Из двора, отгороженного стеной высотою до плеча, мерцал свет. Приблизившись, Сэм

заметил в стене маленькие резные отверстия в виде звезд и полумесяцев. Отличное место для наблюдения.

Поманив Нормана рукой, Сэм приник к одной из дырочек и заглянул внутрь. За стеной располагался сад с множеством орхидей и вьющихся цветов. На насестах дремали попугаи, спрятав головы под крылья. Среди пышной растительности в углублении посреди двора горел огонь.

В его свете маячили две фигуры: Камапак и Инкарри.

Шаман с молитвой коснулся кончиком пальца одной из своих татуировок, раскрыл мешочек и кинул в огонь щепотку порошка. К небесам взметнулись синие языки пламени. Камапак обратился к Инкарри, шагнув ближе к огню и подбрасывая в него еще порошка.

Расположившийся перед соседним отверстием Норман начал переводить. Его губы находились совсем близко от уха Сэма.

Шаман сказал:

— Как я уже говорил, хотя они бледнолицые и явились снизу, это не маллаки, не духи из уку пача. Это настоящие люди.

Инкарри кивнул, задумчиво глядя на огонь.

— Да, и храм исцелил одного из них. Инти принимает их. — Инкарри перевел взгляд на Камапака. — И все же они не инки.

Камапак закончил ритуал, подошел к одной из камышовых циновок и плавно опустился на нее, скрестив ноги.

— Да, но они не несут в своих сердцах смерть, как те, другие, пришедшие давно.

Инкарри уселся на плетеную циновку возле шамана и устало проговорил:

— Сколько времени прошло с тех пор, Камапак?

Шаман потянулся к карману, вытащил длинную веревку с узелками и разложил ее на камнях. Сэм узнал кипу, приспособление для счета и узелкового письма у инков. Камапак показал на один из узелков.

— Это — когда мы нашли мочика в той долине, когда ваши войска впервые вошли сюда, пятьсот тридцать лет назад. — Шаман скользнул пальцами по другим узелкам. — А это — когда вы погибли.

Сэм отпрянул и вопросительно взглянул на Нормана. Погиб? Фотограф передернул плечами и бросил:

— Он так сказал.

Хмурясь, Сэм вернулся было к своему занятию, но его остановил резкий окрик. С обеих сторон проулка вспыхнули факелы. Сэм и Норман застыли, пойманные с поличным. К ним обратились с какими-то приказами.

— Они хотят, чтобы мы выходили, — перевел Норман дрожащим голосом.

Сэм взялся было за винтовку, но передумал, решив подождать, какой оборот примет дело.

— Пошли.

Он направился впереди Нормана к охранникам. Возле площади его встретили сердитые лица. Юношей окружили вооруженные копьями инки, некоторые держали факелы. Музыка смолкла. Сотни вспотевших людей повернулись к гостям.

Из

дверей появились шаман и Инкарри. Охранники перебросились с шаманом быстрыми фразами. Вождь в это время неподвижно стоял в дверях.

Наконец Верховный Инка поднял жезл, и все замолчали. Обернувшись к Сэму, вождь заговорил на ломаном английском:

— Инти нашептал мне твой язык в храме, чтобы я мог с тобой говорить. Пойдем. Узнай то, что выискиваешь тайком.

Развернувшись, Инкарри вновь вошел в жилище.

Камапак насупился, явно разочарованный своими гостями, и жестом велел им пройти в тот самый двор, за которым они шпионили.

Верховный Инка указал на плетеные циновки. Сэм и Норман сели. Верховный Инка подошел к очагу и спросил, глядя на огонь:

— Что вы ищете?

Сэм выпрямился.

— Ответы. Например, кто вы на самом деле.

Верховный Инка вздохнул и медленно кивнул.

— Некоторые называют меня теперь Инкарри. Но тебе я скажу свое настоящее имя, свое первое имя, мое старинное имя, чтобы ты узнал меня. При рождении меня назвали Пачакутек. Инка Пачакутек.

Сэм сосредоточенно свел брови. Ему было известно это имя. Оно принадлежало древнему основателю империи инков, вождю, который вывел инков из Куско, распространив их владения на все земли от гор до побережья.

— Вы потомок Сотрясателя Земли? — спросил Сэм, используя имя, которым инки наградили своего основателя.

Инкарри бросил на него сердитый взгляд.

— Нет, я и есть Сотрясатель Земли. Я — Пачакутек.

Получив такой ответ, Сэм насупился. Невероятно! Очевидно, этот человек впал в общее для всех правителей заблуждение, будто они являются воплощением своих умерших предков, которые возрождаются в живых...

Камапак заговорил на своем родном языке, оживленно жестикулируя руками. Шаман поднял с камней длинную веревку с узелками, кипу, и покачал ею перед собеседниками.

Норман перевел:

— Камапак уверяет, будто всем в долине больше четырехсот лет. Даже их правителю.

— Значит, этот Верховный Инка считает себя настоящим Пачакутеком.

— Ага, прямо как Горец.

Сэм тряхнул головой, отбрасывая всю мистику инков. Однако он не мог перестать думать об исцелении Нормана и его новых способностях. Иногда чудеса действительно случаются, но могло ли это племя прожить так долго? Сэм вспомнил свои размышления об источнике молодости. Неужели это правда?

Он задал вопрос, который терзал его с самого момента появления в долине.

— Расскажите нам о храме Солнца.

Пачакутек взглянул на символ солнца на жезле, который держал в руке, затем снова на огонь. Лицо его внезапно омрачила усталость, а глаза стали вдруг такими старыми, что на секунду Сэм почти поверил, будто этот человек прожил пять сотен лет.

— Чтобы вы поняли, я должен рассказать то, что слышал от других, — прошептал вождь. — От мочика, которые первыми пришли в священное место.