Пирамиды
Шрифт:
– Надо что-то предпринять с массой и… – лихорадочно соображал архитектор. – И со скоростью постройки. Время попалось в ловушку. Видишь ли, теоретически появление небольших узлов в период строительства возможно, но они должны быть слабыми и практически неощутимыми. Если ты задержишься в одном из них, то, может, станешь на несколько часов моложе или старше или… – он окончательно перешел на нечленораздельное бормотание.
– Помню, когда мы строили усыпальницу Хенета XIV, художник сказал, что работал над фресками в зале царицы всего два часа, но все мы были свидетелями,
– Видишь, ты же сам говоришь.
– Что говорю?
– Насчет художника и фресок. Только что.
– Ничего я не говорил. Да ты и не слушал.
– Могу поклясться. Как бы там ни было, мы попали в переплет посерьезнее. И в любой момент может возникнуть еще один узел.
– Так плохо?
– Да, – сказал 2-б. – У нас не должны были возникнуть отрицательные узлы, но, похоже, это все-таки случилось. Теперь можно ожидать быстрых и обратных потоков и далее коротких петель. Боюсь, нам предстоит столкнуться со всеми видами временных аномалий. Надо убирать людей.
– А ты случайно не можешь придумать, как сделать так, чтобы они работали быстро, а мы платили им медленнее? – спросил Птаклюсп. – Вот это мысль. Надо будет подкинуть ее твоему брату.
– Нет! Выводи людей! Сначала мы уложим плиты и накроем все колпаком.
– Хорошо, хорошо. Это я просто так. Как будто у нас и без того мало проблем…
Птаклюсп протиснулся между сгрудившимися в центре работниками. Здесь, по крайней мере, стояла тишина. Мертвая тишина…
– Так, так, – сказал он. – Ну-ка, что тут… О боги!
Этобыло морщинистое. И древнее. Хотя когда-то оно было живым. Оно лежало на плите, похожее на совершенно неприличного вида сливу.
– Мой бывший завтрак, – поделился старший штукатур. – Черт побери. А я только нацелился на то яблоко.
Птаклюсп почувствовал, что голова у него идет кругом. Все это казалось ужасно знакомым. Он уже переживал это прежде. Поразительное ощущение deja vu [16] .
16
Здесь: Уже виденное.
Сын в ужасе глядел на него. Медленно, боясь даже подумать о том, что могут увидеть, они обернулись.
Сзади стояли они сами и спорили о чем-то: Птаклюсп 2-б клялся, что отец только что что-то сказал.
«Значит, это я стою там, – со страхом подумал Птаклюсп. – Со стороны меня и не узнать. Но ведь я и здесь тоже. Здесь и там.
Вот что такое петля. Вроде маленького водоворота в реке, только река эта – время. И я дважды описал петлю».
Другой Птаклюсп встретился с ним взглядом.
Время судорожно напряглось, напряжение длилось, пока наконец что-то не хлопнуло, словно шар из жевательной резинки. Петля порвалась, и Птаклюсп номер два растаял в воздухе.
– Я знаю, в чем причина, – тихо пробормотал Птаклюсп 2-б,
Дословно: «Я вернусь сюда вновь».
– Заткнись. Ты можешь определить, где будут образовываться узлы? – перебил Птаклюсп. – И давай-ка иди, а то все ребята на нас уставились. Соберись, сынок.
Птаклюсп 2-б инстинктивно схватился за счеты, которые болтались у него на поясе.
– Да, наверное, – кивнул он, – все дело в функции распределения массы и…
– Верно, – решительно произнес строитель. – Вот и давай потихоньку. И скажи всем десятникам, чтобы подошли ко мне.
Глаза Птаклюспа вспыхнули тусклым, слюдяным блеском. Нижняя челюсть стала чеканно каменной. «Может быть, это пирамида заставляет меня думать так быстро», – пронеслось у него в голове.
– И брату скажи, пусть подойдет.
«Вот он – эффект пирамиды. Я вспоминаю мысль, которая только придет ко мне на ум.
Хотя в подробности лучше не вдаваться. Будь практичнее».
Он снова бросил взгляд на законченную наполовину постройку. «Боги знали, что нам не успеть в срок, – сказал он про себя. – Что ж, теперь это не важно. Мы можем работать столько, сколько захотим!»
– Что с тобой? – окликнул 2-б. – Папа, что с тобой?
– Значит, это была одна из твоих временных петель? – спросил Птаклюсп с видом сомнамбулы.
Блестящая мысль! Больше никто не смелеет попрекнуть их сорванным контрактом, премиальные посыплются дождем, а сроки – ну их к демонам!
– Нет, папа! Мы должны…
– Ты уверен, что сможешь распознать, где образуются эти петли?
– Да, надеюсь, но…
– Отлично.
От волнения Птаклюсп аж трясся. Может, придется платить людям больше, но оно того стоит. Еще надо заставить Птаклюспа 2-а составить что-то вроде графика – финансовая сказка, что и говорить! Ребятам придется согласиться. А то, вишь, жаловались, что приходится работать вместе с вольнонаемными или очудноземцами, – им, вишь, подавай в напарники членов Гильдии, которые на окладе! Ничего, теперь придется поработать с самими собой – тут уж не пожалуешься.
Птаклюсп 2-б попятился и на всякий случай покрепче сжал счеты.
– Папа, – осторожно осведомился он, – о чем ты думаешь?
Отец взглянул на него с лучезарной улыбкой.
– О двойниках, – сказал он.
Политика оказалась интересным делом. Теппик чувствовал, что это именно то поприще, на котором он сможет внести свой вклад.
Джелибейби – старое, почтенное государство. Но, увы, с точки зрения боевой единицы слишком маленькое, что на сегодняшний день являлось едва ли не самым главным. Однако Диос рассказывал о том, что так было не всегда. Некогда Джелибейби правил миром исключительно благодаря силе своей знати, и двадцатипятитысячная регулярная армия в те славные дни использовалась крайне редко.