Пират
Шрифт:
Когда обед подходил к концу, мистер Риад поднялся.
— Если мне будет позволено, — с важным видом сказал он, — я хотел бы провозгласить тост за нашего щедрого хозяина, почтенного доктора Аль Фея. И пусть Аллах прольет свое благословение на него и на его семью.
Подняв стакан, он отпил глоток шампанского.
— И еще один тост, — быстро сказал он, не опуская стакана. Через стол он улыбнулся Бадру. — За моего будущего зятя, о котором я уже думаю, как о своем сыне, и
Раздался благодушный смех и Мариам почувствовала, что краснеет. Она не осмеливалась посмотреть на Бадра, сидевшего напротив. Ее отец снова заговорил.
— И хотя вопрос о приданом никогда не поднимался между нашими семьями, я не хочу обходить этот древний и почтенный обычай. Ибо каким иным образом человек может выразить восхищение собственной дочерью и одобрение ее выбора?
Протестуя, Самир встал.
— Нет, Мохаммед, такой подарок, как твоя дочь — этого более чем достаточно.
— Мой дорогой доктор, — банкир улыбнулся, не давая Самиру возразить. — Неужели вы хотите лишить меня возможности получить столь приятное удовольствие?
— Конечно, нет, — Самир снова сел.
— Сын мой, — сказал Риад, поворачиваясь к Бадру, — в день вашей свадьбы на твое имя в моем банке в Бейруте будет открыт счет в миллион ливанских фунтов. Они будут твои, чтобы ты мог делать с ними все что захочешь.
Поднимаясь, чтобы поблагодарить своего тестя, Бадр бросил взгляд на Мариам. С пылающим лицом она сидела, не отрывая глаз от стола. Он повернулся к банкиру.
— Мой досточтимый отец, — медленно сказал он, — да будет Аллах свидетелем вашего благородства и щедрости. И единственное, о чем я молю, — чтобы вы не оставили меня своим попечением, дабы я мог с толком распорядиться столь щедрым подарком.
— Оно в твоем распоряжении, — быстро сказал Мохаммед.
Он был обрадован. Все шло, как он и планировал. Он был уверен, что этот счет положит начало делам, которые он будет вести с семьей Аль фей.
Самир поднялся. Обед подходил к концу. Он смотрел на Бадра.
— Было бы прекрасно, если бы ты показал своей невесте сад, — сказал он, — пока мы пойдем в библиотеку отдохнуть.
Кивнув, Бадр обошел стол и придержал Мариам, пока она поднималась. Он улыбнулся ей.
— Похоже, они хотят от нас избавиться.
Она кивнула. Бадр взял ее за руку и они направились к выходу в сад.
Когда они исчезли за дверью, миссис Риад повернулась к Набиле:
— Разве они не чудесная пара? — спросила она.
Направляясь к пруду в дальнем конце сада, никто из них не сказал ни слова. И наконец они оба заговорили одновременно.
Мариам остановилась.
— Простите.
— Это
— Ничего особенного, — сказала она. — А что вы собирались сказать?
Они дружно рассмеялись, чувствуя взаимное смущение. Он посмотрел на нее сверху вниз.
— Я хотел спросить, как вы себя чувствуете, то есть относительно нашей будущей женитьбы?
Опустив глаза, она промолчала.
— Вы можете не отвечать сразу, — быстро добавил он. — Я все понимаю. Ведь у вас не было выбора, не так ли?
Она подняла на него глаза.
— А у вас?
В свою очередь Бадр промолчал. Порывшись в карманах пиджака, он вытащил пачку сигарет и протянул их ей.
— Вы курите?
Она отрицательно покачала головой.
Закурив, он сделал глубокий вдох, медленно выпустив дым.
— Вы придерживаетесь старомодных взглядов, не так ли?
— Да.
— В Америке я почти забыл, как здесь надо себя вести.
— Я всегда хотела побывать за границей, — сказала она. — Но отец не пускал меня. А вам здесь нравится?
— Да, — ответил он. — Люди здесь куда проще. В большинстве случаев ты точно знаешь, о чем они думают.
Она помедлила.
— У вас там была девушка?
— Какой-то особой не было. Но, конечно, случались встречи. А у вас?
— Мой отец очень строг. Он мне ничего не позволял. Когда я решила пойти в колледж, пришлось выдержать настоящее сражение.
Они снова помолчали. Бадр смотрел на тлеющий кончик своей сигареты. На этот раз первой заговорила она.
— У вас голубые глаза.
— Да, — сказал он. — Отец говорил, что это идет с времен войн за веру. С тех пор иной раз и попадаются голубые глаза.
Повернувшись, она стала смотреть в море. Голос ее теперь был еле слышен.
— Я, должно быть, очень разочарую вас после тех западных девушек, которых вы знали.
— Это не так, — торопливо сказал он. — Я никогда серьезно не воспринимал их. Они слишком пустоголовые, не то, что вы.
— Но все же они очень красивые. И высокие.
— Мариам, — сказал он.
Она повернулась к нему.
— Вы тоже очень красивая.
— Я? — переспросила она. — Вы в самом деле так думаете?
— Именно так. — Он взял ее за руку. — Вы по-прежнему хотите поехать за границу?
— Да.
Он улыбнулся.
— Значит, мы проведем наш медовый месяц в Европе.
Так они и сделали. Поженившись в конце июля, они провели весь август, путешествуя по континенту. Когда в сентябре Бадр привез Мариам в Бейрут и оставил ее, чтобы продолжить учение в Америке, она уже была беременной.