Пират

Роббинс Гарольд

— Мне знакома эта организация, — сказал он. — Она представляет собой раскольников, изгнанных Аль Фатхом из своих рядов из-за их призывов к уничтожению всех и вся.

— Я это слышал, ваше величество, — сказал Бадр.

— И я надеюсь, что с вашей поддержкой мы сможем собрать достаточно сил, чтобы вступить с ними в открытый бой.

— И что за этим последует? — спросил принц.

— Мы их уничтожим! — с яростью сказал Бадр.

— Они убийцы, грабители и шантажисты. Они позорят то дело, которому, как они говорят, служат.

— Все твои слова истинны, сын мой.

Но мы ничего не можем сделать.

— Почему? — запротестовал Бадр. Изо всех сил он сдерживал гнев. — В опасности жизнь вашего наследника, наследника вашего трона.

Взгляд у старика был сонным и вялым, но слова его звучали четко и ясно.

— Он еще не стал моим наследником. И не станет им, пока я не объявлю об этом.

— Значит, вы отказываете в помощи? — спросил Бадр.

— Официально я не могу это сделать, — ответил принц. — Также, как и глава любого другого государства, к которому ты решишь обратиться. Эта организация, называющая себя Братством, пользуется большой поддержкой среди определенных элементов. Даже Аль Фатх решил оставить их в покое.

Сложив листок бумаги, он вернул его Бадру. Бадр молча взял его.

— Но если тебе удастся в неофициальном порядке узнать, где эти стервятники держат твою семью, ты можешь просить у меня людей и денег столько, сколько потребуется для освобождения твоих близких.

Бадр поднялся. На сердце у него лежала непроходящая тяжесть.

— Благодарю вас за милость, ваше величество, — вежливо сказал Бадр. Но он знал, что все слова бессмысленны. Без официальной поддержки их никогда не удастся найти.

Старый принц вздохнул, протягивая Бадру руку на прощание.

— Будь я помоложе, — сказал он, — я был бы бок о бок с тобой в этих поисках. Иди с богом, сын мой. И я буду молить Аллаха, чтобы он сохранил тех, кого ты любишь.

У дворца, залитого палящим солнцем. Дик ждал, сидя в лимузине с кондиционером. Он увидел, как они идут к машине.

— Что он сказал? — спросил Дик.

— Он ничего не может сделать, — ответил отец Бадра.

— Безнадежно, — сказал Бадр, глядя в окно, когда машина стала набирать ход. Голос его был мрачен и устал. — Никто ничего не может сделать. Нет никого, кто хотел бы мне помочь.

Дик долго молчал. Так много было поставлено на карту. Столько лет было потрачено. И все труды, все усилия, приложенные им, могли пойти насмарку. Но существовали вещи, более важные, чем дела. Например, жизни невинных детей. Он подумал о своих двоих мальчишках и о том, что бы он чувствовал, находясь в таком же положении. И эта мысль перевесила чашу весов.

Он резко повернулся на сидении, так, что очутился лицом к Бадру.

— Я знаю, кто может вам помочь, — сказал он.

— Кто?

— Израильтяне, — почти беззвучно сказал Дик.

Бадр горько рассмеялся.

— Чего ради они возьмутся помогать мне. Я рожден в стране их врагов.

Самир посмотрел на своего сына.

— Люди не рождаются врагами. Это то, что они усваивают потом.

— Какая разница? — с горьким сарказмом сказал Бадр. Он повернулся к Дику. — Почему они должны мне помогать? — снова спросил он.

Дик в упор посмотрел

на него.

— Потому что я попрошу их об этом, — тихо сказал он.

Бадр молчал.

— Вы работаете на них? — наконец спросил он, устало переводя дыхание.

Дик кивнул.

— Да.

— Почему? — сказал Бадр. — Вы же не израильтянин.

— Мои родители вернулись доживать свой век в Иорданию, — сказал Дик. — Однажды их посетил человек по имени Али Ясфир и попросил разрешения использовать их маленькую деревушку как базу их организации. Через несколько месяцев, когда три девушки были уже изнасилованы, а многие испытали унижения и оскорбления, жители деревни попросили оставить их в покое. В ответ феддаины обрекли их на смерть. Али Ясфир лично руководил тем, как его люди уничтожали в деревне дом за домом. Удалось спастись только маленькому мальчику и двум девочкам. Они и рассказали нам, как все было на самом деле, в то время, когда феддаины громко кричали об очередном израильском варварстве. И эти девочки сами видели, как Али Ясфир зарезал моего отца и мою мать.

— И потому, что вы предали меня, — горько сказал Бадр, — вы считаете, что должны мне помочь.

Дик открыто и прямо посмотрел ему в глаза.

— Не поэтому. А потому, что мы оба верим — арабы и евреи могут жить и работать в мире. Такие люди, как Али Ясфир, убивают эти надежды. Они наши враги. И их надо уничтожать.

Глава 13

В дверях появились два человека и, посмотрев на них, Бадр решил, что они куда больше похожи на арабов, чем его отец и он сам. Старик был высок ростом. Его головная накидка скрывала почти все лицо, оставляя на виду лишь большой крючковатый нос, а его пропыленная джеллаба почти касалась пола. Молодой человек был грузен и мускулист, с большими сирийскими усами на верхней губе. На нем были выцветшая рубашка цвета хаки и брюки.

Генерал Эшнев представил им вошедших, и Бадр с отцом встали.

— Доктор Аль Фей, мистер Аль Фей, — генерал Бен Эзра.

Посмотрев на Самира, генерал улыбнулся.

— Сколько воды утекло, друг мой.

Самир смертельно побледнел. Его стала бить дрожь. Краем глаза он посмотрел на Бадра, надеясь, что тот не заметит его смятения. Но Бадр смотрел на генерала.

— Значит, это твой сын, — сказал генерал. — Аллах был милостив к тебе. Прекрасный парень.

Нервная дрожь, охватившая Самира, прекратилась.

— Как я рад снова видеть тебя, генерал!

Бадр посмотрел на отца.

— Вы знаете друг друга?

Тот кивнул.

— Как-то наши пути пересеклись в пустыне. Много лет назад.

Генерал Эшнев торопливо вступил в разговор.

— Я должен еще раз напомнить о нашем официальном отношении к ситуации, джентльмены, чтобы нам все было ясно. Соглашение о прекращении огня, существующее в настоящее время, носит исключительно хрупкий характер, и поэтому мы не можем позволить себе никаких действий, включающих в себя вторжение на вражескую территорию. Они могут подорвать серьезные усилия, которые прилагает Израиль, чтобы добиться мира, которого он искренне желает.