Пират
Шрифт:
– Может быть, тебе лучше прилечь, солнышко? – сказал он. – Ты выглядишь усталой. Я тоже скоро приду в спальню, но сначала мне нужно просмотреть кое-какие бумаги.
Повторного приглашения Блисс не стала дожидаться. По-прежнему грустная и молчаливая, она встала из-за стола и поспешила из столовой.
Гай проводил ее задумчивым взглядом. Нет, что-то определенно было не так, но что именно и почему – этого он понять не мог. Гай уже успел расспросить слуг, но они не сообщили ему ни о чем необычном, что могло бы так повлиять на настроение Блисс.
И тут в голове Гая промелькнула ужасная догадка. Быть может, Блисс
Гай поднялся в библиотеку и принялся изучать купчую на плантацию. Внимательно прочитав все бумаги, он проставил в обоих экземплярах договора сумму сделки и скрепил своей подписью. Гай понимал, что мог бы поторговаться, но ему не терпелось как можно скорее обрести такое место, где никто и ничто не потревожит их покой.
Теперь Гай уже ругал себя за глупые сомнения. Отложив бумаги в сторону, он поднялся, потянулся и с улыбкой подумал о том, что Блисс уже разделась и ждет его в постели. Вспомнил прошлую ночь, вспомнил горячие губы Блисс, ее упругое тело, извивающееся в порыве страсти, ее нежные стоны...
Жаркая волна прокатилась по телу Гая, ему захотелось как можно скорее оказаться в своей спальне и скинуть с себя ставшую вдруг тесной одежду.
«Совсем как школьник, спешащий на первое в жизни свидание», – с улыбкой подумал он, легко взбегая по ступеням.
Гай спешил на свидание со своей женой – с самой дорогой и желанной женщиной на свете. Он сгорал от нетерпения: ему так хотелось поскорее прикоснуться к ее атласной коже, увидеть ее сияющие глаза! Возле двери спальни он на минуту остановился, чтобы отдышаться, и только потом повернул дверную ручку.
Блисс казалась спящей – она не открыла глаз, не повернула головы. Гай подошел к постели, нарочно шумя и спотыкаясь о мебель, но Блисс не шелохнулась.
Гай нахмурился. Он знал, что не настолько она устала, чтобы уснуть как убитая. Присмотревшись, он заметил, что ресницы Блисс легонько трепещут, и ему стало ясно, что спящей она только притворяется. Но зачем она разыгрывает перед ним этот спектакль?
Ответа на свой вопрос Гай не нашел.
– Я знаю, что ты не спишь, Блисс, – сказал он, присаживаясь на край постели и начиная стаскивать с ног сапоги. – Может быть, ты все же скажешь, что случилось? Пойми, мне очень важно это знать. Если тебе не хочется сегодня заниматься любовью, так это еще не повод, чтобы совсем не обращать на меня внимания. Я же все понимаю. И никогда не причиню вреда ни тебе, ни нашему будущему ребенку.
Блисс открыла глаза. Ей очень не хотелось огорчать Гая, но она не могла сейчас заниматься с ним любовью. Блисс боялась, что потеряет контроль над собой и расскажет ему обо всем. А делать этого было нельзя: Фолк поставил очень жесткие условия. Если она откроется Гаю, Фолк немедленно затянет петлю на его шее. Нет, не может она облегчить свою душу – это слишком рискованно. А ставить под удар Гая и Брайана она не имеет права.
Ведь Блисс знала, на что способен Джеральд Фолк, особенно когда дело касается денег.
– Прости. Я не... Я сама не знаю, что со мной сегодня... – сказала Блисс. – Сама не знаю.
– Ты не заболела? С тобой явно что-то происходит. Ты просто сама не своя. Пошлю-ка я за доктором.
– Нет, не нужно! Со мной все в порядке. Я просто
Гай скинул на пол брюки и улегся в постель рядом с женой. Блисс не пошевелилась, когда он обнял ее. Она чувствовала его желание, но не находила в себе сил ответить ему взаимностью. Это было бы предательством – делать вид, что все хорошо, когда все так плохо. Сегодняшний разговор с Фолком отравил всю ее жизнь, заставил ее бояться за своего мужа и сына. И сказать Гаю ничего не могла. Ведь она знала, что Гай немедленно ринется принимать ответные меры, и тогда события окончательно выйдут из-под контроля.
Нет, слишком велик риск.
– Тогда засыпай, Блисс, – сказал Гай. – Может быть, завтра ты мне расскажешь все наконец. – Он какое-то время лежал молча, а потом вдруг спросил: – Ты не жалеешь о том, что вышла за меня замуж? Может быть, я вовсе не тот человек, который тебе нужен?
– Мне не нужен никто, кроме тебя, Гай. Всегда помни об этом.
Блисс произнесла эти слова так серьезно, что Гай еще больше встревожился.
На следующей неделе Блисс удалось дважды покинуть дом, не вызывая ни у кого ни вопросов, ни подозрений. Она посетила банк и подготовила все для того, чтобы ей была выдана огромная сумма, лежащая на ее счете. Ей пришлось подписать необходимые бумаги и переговорить, с банкирами, но, к счастью, обошлось без неожиданных затруднений. Ведь все деньги были положены на ее имя, и она имела полное право распоряжаться ими. Наконец Блисс получила всю сумму наличными, уложила деньги в саквояж и спрятала его под кроватью в своей спальне.
Вся эта неделя казалась Блисс бесконечной, и она провела ее словно в аду. «Не дай мне бог когда-нибудь еще пережить такое!» – думала она, в очередной раз проверяя, на месте ли туго набитый саквояж. Обманывать Гая было для нее невыносимо, но еще невыносимее было бы рассказать ему всю правду. Блисс прекрасно понимала, что Гай не может не замечать ее странное поведение, но она надеялась на то, что скоро весь этот кошмар закончится, а потом, бог даст, и забудется, и их жизнь снова потечет тихо и безмятежно. Только бы Фолк успокоился, получив эти проклятые деньги! Только бы не обманул, только бы не пошел после этого в полицию!
А такого поворота событий Блисс не исключала. Она слишком хорошо знала Джеральда Фолка...
И вот настала ночь – та самая, когда Блисс должна была передать деньги Фолку. Весь день она не находила себе места. Гай, разумеется, видел ее состояние, но сколько бы вопросов ни задавал он, в ответ Блисс хранила молчание.
А вопросов за эти дни у Гая накопилось немало. Вот и сейчас он не мог не отметить болезненной холодности, с которой Блисс принимала его ласки. Гай гладил ее тело, ласкал его губами, но Блисс оставалась холодной и отчужденной.
Наконец Гай не выдержал.
– Скажи, как долго еще будет продолжаться эта холодность между нами? – спросил он, приподнимаясь на локтях. – Неужели ты ничего не хочешь сказать мне? Впрочем, Гай уже не надеялся услышать в ответ что-нибудь вразумительное – и не ошибся.
– Это не холодность, милый, – сказала Блисс, стараясь не смотреть на него. – Это просто... Просто я беременна.
– Это я уже слышал. Господи, Блисс, иногда мне кажется, что я начинаю сходить с ума. Ты что, винишь меня за то, что ты беременна?