Пират
Шрифт:
Гай невольно напрягся, услышав свист кнута, рассекающего воздух. Первый удар тяжело обрушился на его спину. Затем второй, третий... Потом удары стали падать на него все чаще и чаще, и вскоре Гай потерял им счет.
– Будешь подписывать? – кричал ему Фолк, перекрывая свист кнута.
– Катись к дьяволу! – хрипло ответил Гай, твердо зная, что никакие пытки не заставят его подписать признание.
Кнут гулял по спине Гая еще несколько минут, пока узник Фолка вновь не потерял сознание.
– Печально, но удары на него совершенно не действуют, –
– Мне окатить его водой, чтобы он очнулся? – потянулся к ведру Сквинт.
– Нет, не стоит, Сквинт. Бить его бесполезно. Нужно придумать что-то другое, что заставит его сдаться... – взгляд Фолка вдруг загорелся от радости. – Придумал! Мы заставим его подписать признание, если сумеем притащить сюда его жену и мальчишку. Он так привязан к ним, что ради них пойдет на что угодно.
– И вы хотите, чтобы мы притащили эту девку и ее щенка сюда, мистер Фолк? – улыбнулся догадливый Сквинт. – Конечно, мы с Монти могли бы устроить это для вас, но только гоните монету.
– Пока не нужно, сначала я должен все хорошенько обдумать, – задумчиво протянул Фолк. – Оставайтесь здесь и присматривайте за Охотником. И ничего больше не делайте с ним без моего приказа. Если я вам понадоблюсь, найдете меня в моем кабинете.
Поднявшись в кабинет, Фолк уселся за письменный стол и глубоко задумался. Итак, побои оказались напрасны: Охотника они не сломили. У этого пирата, похоже, дубленая шкура, совершенно не чувствительна к ударам. Конечно, можно было бы убить Охотника – Фолку это в принципе ничем не грозило. Но зато тогда он ничего бы не смог доказать. А ему непременно хотелось унизить, разоблачить этого негодяя! Заставить весь город ахнуть от удивления, когда откроется, что виконт Гай Хантер – не кто иной, как пират, известный под именем Охотник. Преступник, за голову которого назначена награда. Вот это будет месть! Вот это будет достойное наказание для кровавого ублюдка!
Увы, Охотник оказался невосприимчив к боли. Это, разумеется, досадно, но поправимо: в обмен на безопасность жены и сына этот дикарь охотно сложит собственную голову.
Оставался вопрос: как заставить Блисс прийти сюда, да еще вместе с сыном. Кто смог бы это сделать?
И вдруг Фолк понял – кто. Он схватил лист бумаги, придвинул к себе чернильницу и принялся лихорадочно скрипеть пером. Закончив писать, он запечатал письмо, спустился назад в подвал и вручил его Монти.
Когда Монти вернулся назад вместе с Клодом Гренвилем, на дворе уже сгустились сумерки.
– Рад, что вы так быстро обернулись, – возбужденно приветствовал своего гостя Фолк. – Нам необходимо переговорить.
Гренвиль выглядел постаревшим, словно последние несколько недель стоили ему десятка лет жизни.
– Что все это значит, Фолк? – спросил он. – Ты написал, что дело касается Блисс. Ты виделся с нею? Ведь она заявила, что не желает больше знаться со мной.
– Виделся? Да, я встречался с Блисс... – Фолк решил не вдаваться в подробности.
– Как
Фолк задумался, тщательно взвешивая слова. Он знал, что должен быть предельно осторожным. Клод Гренвиль очень ревниво относился ко всему, что было связано с его дочерью. И с его внуком, этим ублюдком, которого Блисс прижила от Гая Янга. Будь его воля, старый Гренвиль с радостью позволил бы дочери самой воспитывать своего щенка!..
Тут мысли Фолка неожиданно дали сбой. Только сейчас он обратил внимание на то, что Хантер и Янг носили одно и то же, довольно редкое имя – Гай. Впрочем, Фолк тут же отбросил эту мысль и сосредоточился, на более существенных проблемах.
– Послушайте меня внимательно, Клод, – начал он. – Я пригласил вас сюда потому, что мне необходима ваша помощь. Виконт Хантер вовсе не тот человек, за которого он себя выдает. На самом деле это пират по имени Охотник. Тот самый пират, который охотился за нашими судами и привел нас на грань катастрофы. Тот самый, что захватил Блисс в плен и, скорее всего, сделал ей ребенка.
Клод был так поражен, что глаза его выкатились из орбит.
– Блисс беременна? Ты знал об этом и тем не менее готов был жениться на ней?!
– Погодите, Клод, сейчас я все объясню.
Фолк уселся за стол, сцепил пальцы и коротко рассказал Гренвилю обо всем, закончив тем, что Хантер вновь перебежал ему дорогу к наследству и разрушил все его планы.
– Очевидно, моя дочь и в самом деле любит этого пирата... – помолчав, заметил Клод.
– Да, к несчастью, это так, – горестно покачал головой Фолк. – Но Охотника ищут, за его голову назначена награда. Ему нельзя было появляться в Новом Орлеане. Да он и не появился бы здесь, если бы не Блисс.
Но он появился, успев перехватить сына Блисс у Эноса Холмса перед самым нашим носом. Мальчик теперь живет вместе с Блисс.
Лицо Клода окаменело.
– Блисс писала мне о мальчике, но я-то думал, что речь идет о сыне виконта...
– Нет. Речь идет о сыне, которого Блисс прижила от того парня, что умер в тюрьме Калабосо шесть лет тому назад. Но знают об этом только Блисс, Хантер и я. Да еще и вы теперь.
– Умер? Ты, очевидно, хочешь сказать, от того парня, которого убили в Калабосо шесть лет тому назад, Фолк. И убил его ты.Это была не моя идея.
– Не придирайтесь к словам, Клод, – поморщился Фолк. – Давайте лучше подумаем о том, как нам выпутаться из нынешней ситуации, Причем сделать это надо с' максимальной пользой для нас и для нашего дела.
– И что же ты предлагаешь? Я не хочу снова причинять боль своей дочери. Я до сих пор не могу простить себе, что в свое время оторвал от нее сына – своего внука, свою собственную кровь и плоть. И Блисс тоже никогда мне этого не простит. Если ты вновь задумал что-то, связанное с Блисс и ее сыном, то я и слушать тебя не стану.