Пират

Мейсон Конни

– Он похитил Гая и держит его в заточении в своем доме.

– Зачем? – нахмурился Лафитт.

– Фолк хочет, чтобы Гай признался в том, что был пиратом, и подписал это признание. Он поставил себе целью отправить Гая на виселицу, чтобы после его смерти жениться на мне. Дело в том, что ему необходимо заполучить мое приданое, а ради денег Фолк способен на все. Я не стала обращаться в полицию: боюсь, что они начнут копаться в прошлом Гая...

– И потому вы пришли за помощью ко мне? – Жан Лафитт покрутил свой ус.

– Мне

не к кому больше пойти, – призналась Блисс. – И я не переживу, если снова потеряю Гая! Я знаю, сейчас его пытают, и одному богу известно, что с ним. Ведь Гай – стойкий человек и никогда ничего не подпишет.

– А откуда вам самой все это известно? – спросил Лафитт, и Блисс поняла, что он не станет ничего обещать до тех пор, пока не узнает все подробности этого дела.

– Фолк послал за моим отцом и попросил привести к нему меня и Брайана. Фолк хочет использовать нас для того, чтобы принудить Гая сдаться. На счастье, у моего отца неожиданно проснулась совесть, он пришел ко мне и рассказал все как есть.

– Хм-м-м... Это довольно странно и даже подозрительно, – заметил Лафитт. – Охотник рассказывал мне, что ваш отец был против вашего брака, что он вместе с Фолком разрушил вашу семью. Вы уверены, что теперь вашему отцу можно доверять?

– Поначалу мне было очень трудно поверить ему, но я... я все же нашла в себе силы, – ответила Блисс, искренне надеясь в душе, что на сей раз она не ошибается в Клоде. – Отец говорит, что ему стыдно за прошлое и он хочет искупить свою вину.

– А от меня вы чего хотите? – напрямую спросил Лафитт.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне освободить Гая, разорвать этот замкнутый круг. Ведь Фолк будет мучить его. пока он не подпишет бумагу, а Гай скорее умрет, чем подпишет ее! Для него лучше смерть, чем позор для семьи. Так вы можете помочь мне?

– Охотник – член нашего Братства, – ответил Лафитт. – И неважно, что он оставил свой прежний промысел. Кроме того, я лично многим обязан вашему мужу, мадам, так что можете располагать мною. У вас есть какой-нибудь план?

Блисс хотелось упасть на колени перед этим человеком. Сердце ее было преисполнено благодарности – наконец-то она нашла того, кто поможет ей и Гаю! Однако Блисс сдержала себя и падать на колени не стала: она хорошо понимала, какое недоумение подобная картина вызовет у собравшихся на причале.

– Признаться, я ничего не планировала, – вздохнула Блисс. – Я знаю только одно: нужно спасать Гая, пока не поздно! Для этого я готова на все.

Лафитт размышлял недолго.

– Я должен найти своего брата и все объяснить ему, – сказал он. – Пьер справится здесь и без меня, а нам с вами придется сплавать на Баратарию: мне понадобятся люди. Что же касается плана, то мы его выработаем по дороге.

– А как быть с моим отцом и Брайаном?

– Брайана нужно взять с собой. Мальчика нельзя оставлять в городе, где до него может добраться Фолк: мы же знаем, что этот мерзавец пойдет на все,

лишь бы выбить из Охотника признание.

– А мой отец? – спросила Блисс.

– Скажите, Фолк все еще думает, что он на его стороне?

– Отец считает, что да. Кстати, есть еще одна зацепка: Фолк знает, что мы с Гаем... Одним словом, что у нас произошла размолвка перед самым похищением.

Лафитт снова на минуту задумался.

– Пусть ваш отец возвращается к Фолку. Скажет ему, что вы отказываетесь идти, потому что до сих пор не простили Охотника и вам нет дела до того, что случилось с вашим мужем. Это будет неожиданностью для Фолка и собьет его с толку. Ему потребуется время, чтобы придумать новую пакость.

– Но я боюсь, что тогда Фолк снова начнет пытать Гая, – испуганно прошептала Блисс. – Мне не хочется, чтобы мой муж снова страдал!

– И все же этот шанс нужно использовать.

– Ну что же, хорошо, – неохотно согласилась Блисс. – Я скажу отцу.

– Поговорите с ним, возьмите Брайана и возвращайтесь. Сядем в лодку, переплывем на мой корабль и отправимся на Баратарию. А завтра вечером ваш муж будет свободен, даю вам слово. Надеюсь, вы знаете расположение дома Фолка?

– Не очень хорошо, но я расспрошу отца, и он расскажет мне все подробности.

– А, вот и Пьер, – Лафитт поднял руку, приветствуя брата. – Идите к вашему отцу, мадам.

Блисс разрешила Брайану покрутиться вокруг стола, заваленного грудами сверкающего серебра, и отвела в сторону отца, чтобы переговорить с ним с глазу на глаз.

– Мистер Лафитт согласился помочь нам, – тихо сказала она. – Мы с Брайаном отправимся сейчас вместе с ним на Баратарию, а оттуда вернемся на его корабле в Новый Орлеан. Я еще не знаю, как именно он хочет спасти Гая, но уверена, что он сможет это сделать.

– Кто же еще сможет, если не он, – согласился Клод. – Ну, а я что должен делать тем временем? Или я тоже поплыву с вами?

– Нет. Мистер Лафитт хочет, чтобы ты вернулся к Фолку и сказал ему, будто я отказалась идти с тобой. Фолк знает, что мы с Гаем недавно поссорились. Попробуй убедить его в том, что я и слышать ничего не хочу о своем муже. Лафитт считает, что такой поворот дела должен озадачить Фолка и на какое-то время сбить его с толку. Но, честно говоря, я боюсь, отец. Вдруг Фолк снова начнет пытать Гая?

– Твой муж – сильный человек. Настоящий мужчина. Он выдержит. А может быть, мне удастся поддержать его, сказав о том, что помощь не за горами.

– На это и мистер Лафитт рассчитывает. Ах, отец, не дай им убить Гая! Я так люблю его!

– Больше, чем Гая Янга?

– Да, больше, чем Гая Янга, – твердо сказала Блисс.

«А ведь это и в самом деле так», – неожиданно подумала она.

Ее любовь к Гаю Янгу была пылкой, но еще не устоявшейся, почти детской. Гая Хантера она любила гораздо более глубоко и сильно. Эта любовь была совсем не похожа на ту, прежнюю.