Пираты
Шрифт:
— Все очень просто. Напишите ему письмо, а я его передам, как только вернусь в Англию. Лично передам…
— А-а, вот вы где, Грэхем! — прервал наш разговор еще один судовой офицер, вынырнувший откуда-то из глубины кормового люка. — Странные у вас представления о том, как обращаться с дамой. Ну что это такое, скажите на милость?! Усадил молодую леди на ведро, как простого матроса, и доволен! Нет, чтобы отвести ее в кают-компанию, угостить стаканчиком пунша или чашечкой чаю…
Новоприбывший разглядывал меня с нескрываемым интересом. Я тоже попыталась оценить его персону. Крепкий, цветущий парень лет двадцати пяти. Не
— Меня зовут Адам Брум, — представился он, — и на этой посудине я совмещаю обязанности первого помощника и штурмана. А вы, должно быть, мисс Кингтон, не так ли? Как поживаете? Рад, что сегодня вам лучше. — Завладев моей рукой, Брум по-мужски пожал ее, но не выпустил, а потянул на себя, вынуждая меня подняться. — А с Нейлом лучше не связывайтесь, такой зануда! — продолжал он болтать. — Совершенно не умеет вести себя в женском обществе. Вечно талдычит о болезнях, симптомах и прочих неприятных вещах. Надеюсь, он вас не слишком расстроил?
Я позабыла, когда смеялась в последний раз, но напористость и грубоватый юмор Адама заставили меня улыбнуться:
— Если я и расстроена, то совсем по другой причине, мистер Брум.
— Мисс Кингтон просит, чтобы я передал письмо ее жениху, — пояснил Грэхем. — Они расстались в такой спешке, что потеряли связь друг с другом.
— Как романтично! — Глаза Брума загорелись любопытством. — И кто же этот молодой человек, если не секрет?
— Уильям.
— Какой Уильям? Каждого второго моряка зовут Уильямом.
— Бывший юнга с «Амелии». Ты должен его помнить.
— Неужели тот самый Уильям?! — удивленно приподнял бровь Адам.
— Тот самый, — кивнул врач. — Сейчас он во флоте и уже дослужился до лейтенанта.
— Здорово!
— Как ты считаешь, сможем мы передать ему весточку от дамы сердца? — осведомился Грэхем.
— Запросто! У нас с тобой на пару на любом корабле хоть один знакомый, да найдется.
Я понимала, что они преувеличивают, но их уверенные обещания, равно как и общение с ними, согревали мне душу и поднимали настроение. Лишь много позже я осознала, что все ухищрения, к которым они прибегали, были составной частью курса лечения, назначенного мне хитроумным доктором. Уже сама идея послать письмо любимому вселяла надежду, в чем я, собственно, и нуждалась в тот момент в первую очередь, хотя шансов дойти до Уильяма оно имело вряд ли больше, чем вложенное в пустую бутылку и выброшенное в море.
— Приятно, наверное, снова понежиться на солнышке? — спросил Брум. Не дожидаясь ответа, он подставил лицо с закрытыми глазами под прямые лучи раскаленного солнечного диска и предложил мне последовать его примеру. — Солнце греет, а ветерок холодит, — пояснил он с улыбкой, когда я покосилась на него в недоумении. — Это и есть знаменитые пассаты, мисс Кингтон, которым Господом предназначено домчать нас прямиком до Вест-Индии. Не поверите, но всякий раз, как мы пересекаем тропики, у меня аж душа поет! Мне вообще южный климат больше по нраву — не то что нашему дорогому доктору Грэхему. Тот спит и видит, как бы поскорее осесть в каком-нибудь пропитанном дождями и туманами северном городишке, повесить на стенку диплом в рамочке и обзавестись собственной
— Вы совершенно правы, мистер Брум.
— Тогда я вам завидую, честное слово! Увидеть впервые в жизни возвышающиеся над морем подобно изумрудам на фоне серебристой лазури сплошь покрытые джунглями горные вершины — это дорогого стоит. — Не находя подходящих слов, он дополнял свои описания выразительными жестами. — А какое на островах изобилие, какие красоты! Представьте себе маленьких птичек, размером с кулачок, переливающихся всеми цветами радуги почище любых сапфиров и бриллиантов и беззаботно порхающих среди цветов с лепестками ярче и нежнее самого тонкого шелка! Фрукты там слаще нектара, и их не нужно выращивать — достаточно протянуть руку и сорвать с дерева. Сам воздух там пропитан пряностями и другими дивными ароматами. Если где-то и есть рай на земле, то, сдается мне, более подходящего места не найдешь, хоть десять раз весь свет обыщи!
— Почему бы тогда вам не переселиться туда, если вас все устраивает? — спросила я. — Завели бы постоялый двор либо стали плантатором или торговцем?
— Ни в коем случае, мисс Кингтон! — замотал головой Адам, явно шокированный высказанной мною идеей. — Это никак невозможно. К несчастью, я страдаю неизлечимым недугом, от которого даже у Нейла не найдется лекарства. Стоит мне ступить на берег, как меня тут же неудержимо тянет обратно. — Моя родина — море, мое судно — мой единственный дом! — Он широко ухмыльнулся, обнажив два ряда ровных и ослепительно белых зубов, ярко выделявшихся на покрытом южным загаром лице.
Брум не носил парика, а свои длинные темные волосы перевязывал сзади черной бархатной ленточкой.
Я машинально отметила, что его манера одеваться заметно отличается от куда более скромных пристрастий других офицеров «Салли-Энн». Об этом без слов говорили отложной кружевной воротник, дорогая шелковая рубашка, расшитые лентами и золотым галуном штаны и башмаки с узорчатыми серебряными пряжками. Уже тогда он выглядел пиратом и, без сомнения, наполовину был им в душе. Хлопок паруса над головой заставил его посмотреть вверх.
— Меняется на ост-норд-ост, — с ходу определил Адам и весело подмигнул мне. — Похоже, вы принесли нам удачу, мисс Кингтон. С таким попутным ветром и оглянуться не успеем, как будем на месте. Не будь я уверен в обратном, мог бы подумать, что вы его насвистали. Ужасно жаль снова оставлять вас в столь неприглядной компании, — кивнул он в сторону доктора, — но дело есть дело — пора менять галс.
С этими словами Брум откланялся и незамедлительно принялся зычным голосом выкрикивать команды рулевому и матросам, с обезьяньей ловкостью взбиравшимся по вантам.
— Не обращайте внимания на поведение Адама, — предупредил Грэхем, проводив удаляющегося приятеля теплым взглядом. — Он замечательный человек, хотя и любит позубоскалить при случае. Матросы пойдут за ним даже в преисподнюю, да и лучшего моряка ни по ту, ни по другую сторону Атлантики днем с огнем не сыскать. А теперь прошу прощения, мисс Кингтон, но я тоже вынужден вас покинуть. Надеюсь, вы присоединитесь к нам за обедом в кают-компании. Я лично поговорю с коком, чтобы тот приготовил что-нибудь особенное. Заодно отведаете знаменитого «брумовского» пунша, он у нас большой дока по этому делу, смею вас уверить.