Пираты
Шрифт:
Мои новые знакомцы оставили меня одну бродить по палубе, но я испытывала к обоим искреннее чувство благодарности. Их дружеское отношение и сочувствие почти излечили меня и вновь пробудили во мне волю к жизни. Перебравшись на бак [15] , я склонилась над поручнями фальшборта [16] , завороженно наблюдая за вырывавшимся из-под форштевня [17] пенным следом, удивительно красивым и живописным в окружении сияющей синевы. Вспомнив совет Брума, я с удовольствием подставила лицо солнцу, одновременно ощущая на щеках холодящую
15
Бак — носовая часть судна.
16
Фальшборт — опоясывающая по периметру верхнюю палубу деревянная или металлическая надстройка.
17
Форштевень — носовая оконечность судна, являющаяся продолжением киля.
В тот день я обедала в кают-компании вместе с другими пассажирами и судовыми офицерами. Возвращающиеся на Ямайку негоцианты и плантаторы показались мне вполне приличными и дружелюбными людьми, а капитан и его ближайшее окружение проявляли чудеса галантности, наперебой уверяя меня, как рады они женскому присутствию, без которого непременно закисли бы и огрубели задолго до окончания плавания. После обеда команда устроила небольшой импровизированный концерт. Матросы отплясывали для нас один зажигательный танец за другим под аккомпанемент папы скрипок и боцманской дудки. Все аплодировали и радовались, как дети, впервые посетившие театр, — тем более что мастерство танцоров мало в чем уступало уровню профессиональных актеров. Только Джозеф сидел хмурый, с надутой физиономией и в одиночку напивался бренди. Прислушавшись к его злобному, бессвязному бормотанию, я без труда поняла, что всех пассажиров он считает низким отребьем, разбойниками и карточными шулерами, а членов экипажа подлыми псами, отказывающимися исполнять вздорные прихоти моего сумасбродного братца.
С той поры я почти все дневное время проводила на палубе, чаще всего в сопровождении первого помощника Адама Брума. Тот сразу предупредил, что мы приближаемся к водам, где неизмеримо возрастает риск столкнуться с пиратским кораблем.
— И что же будет, если они нас обнаружат? — спросила я, больше побуждаемая любопытством, нежели страхом.
— Если на горизонте появится черный флаг, мы незамедлительно спустим свой, — невозмутимо ответил Адам. — Они вышлют абордажную команду, поднимутся на борт и заберут все, что пожелают.
Признаться, его слова меня удивили.
— Как же так? Мы даже не попытаемся оказать сопротивление?
— Бесполезно. Нас всех тут же перебьют и вышвырнут за борт.
— Ясно. А что дальше? Я имею в виду, после того как нас возьмут на абордаж?
— Большая часть экипажа присоединится к пиратам. Они об этом только и мечтают! Кроме капитана, разумеется, — добавил он, почему-то умолчав о том, как собираются поступить в подобной ситуации он сам и доктор Грэхем. — Шкипер у нас человек честный и справедливый, так что его, по всей вероятности, пощадят. Просто посадят в шлюпку вместе с пассажирами и отправят на все четыре стороны. — Брум неожиданно рассмеялся, хотя, на мой взгляд, обсуждаемая тема мало располагала к веселью. — А вот с вашим братом, мисс Кингтон, боюсь, могут обойтись куда как круче. Моряки не любят, когда с ними обращаются, как со слугами. Отдавать им приказы — исключительная прерогатива капитана. Впрочем, лишь до тех пор, пока они не вступят в Береговое братство, где права командира мало чем отличаются от прав рядового матроса.
— Береговое братство? — переспросила я.
— Это как бы собирательное название всего флибустьерского сообщества, —
— А что они сделают со мной, единственной женщиной на борту? — решила я уточнить на всякий случай.
— Клянусь, я изрублю в куски любого, кто осмелится к вам приблизиться! — пообещал Брум, скорчив свирепую физиономию и значительно похлопав ладонью по рукояти своего тесака.
— Лучше одолжите мне шпагу, и я сделаю это сама, — предложила я.
— Хотите сказать, что умеете ею пользоваться? — смерил он меня недоверчивым взглядом.
— Довольно сносно. Я брала уроки фехтования вместе с братом.
— Понятно. — Адам в затруднении потер свежевыбритый подбородок. — Ладно, что-нибудь придумаем. Но я рад, что мы с вами на одной стороне. Должен признаться, кстати, что вы не перестаете меня поражать, юная леди!
Вахту на «Салли-Энн» несли круглосуточно. Впередсмотрящие неусыпно следили за горизонтом и не раз замечали проходящие мимо суда, но ни одно из них, по счастью, не приближалось к нам и не поднимало зловещего пиратского флага. Погода стоял а хорошая, ветер оставался попутным. Все чаще стали попадаться мелкие необитаемые островки, окаймленные полумесяцем коралловых рифов. На некоторых мы останавливались, чтобы пополнить запасы пресной воды и свежих фруктов, но большей частью они представляли собой голые скалы без всяких признаков растительности.
Странно, но я не испытала никакого душевного подъема, предсказанного Адамом, когда «Салли-Энн» проходила вдоль северного побережья Испаньолы [18] — самого большого и густонаселенного острова в восточной части Карибского бассейна. Не разделяла я и шумного ликования спутников, отметивших это событие бурными возлияниями. Под бесчисленные тосты и клятвы в вечной дружбе, как это обычно бывает среди пассажиров, которые, скорее всего, никогда больше не встретятся, было выпито немереное количество пунша и других спиртных напитков. Я считала их глупцами и держалась в стороне. Вместо радости и надежды я вновь ощущала на сердце знакомую тяжесть. Приближался конец путешествия. Следующим крупным островом на пути нашего следования была Ямайка.
18
Ныне остров Гаити.
ЧАСТЬ III
ПРИВЕТ, ВЕСТ-ИНДИЯ!
9
Порт-Ройял расположен на оконечности узкой косы, вдающейся далеко в море, подобно вытянутой руке. Рейд представляет собой довольно глубокую бухту с прозрачной, как горный хрусталь, водой. Якорь устремился ко дну, распугивая многочисленные стайки рыб самой пестрой окраски. Они так и прыскали от него в разные стороны, будто осколки разлетевшегося вдребезги зеркала. Но вот, наконец, проскрежетало в клюзах последнее звено якорной цепи, и зазубренные черные лапы прочно впились в коралловую поросль, обильно усеявшую красными пятнами ровное песчаное дно лагуны.
Доки и причалы выглядели со стороны ничуть не менее внушительными, чем портовые сооружения в Бристоле. На сотни метров вдоль берега тянулись пакгаузы и штабеля разнообразных товаров. Знакомая мне с раннего детства картина с той лишь разницей, что здесь погрузкой и разгрузкой пришвартованных у пирса судов занимались исключительно рабы. Их полуобнаженные чернокожие тела истекали потом, отливая матовым блеском в солнечных лучах. Женщины трудились наравне с мужчинами. Они точно так же таскали на плечах тяжелые мешки и ящики, перекатывали бочки или с величавой грацией несли на увенчанных разноцветными тюрбанами головах огромные корзины.