Пираты
Шрифт:
Чтобы удержать на месте линейный корабль, требуется якорь высотой в два человеческих роста. Мы затаили дыхание в ожидании оглушительного всплеска в тот момент, когда растопыренные зазубренные железные «лапы» плюхнутся в воду, а немного погодя — резкого рывка, когда они зацепятся за морское дно и натянувшаяся якорная цепь остановит мчащийся к своей погибели «Орел». Что ни говори, мы тоже были лицами заинтересованными и расставаться с жизнью преждевременно не испытывали ни малейшего желания. К сожалению, дождались мы только всплеска, а немного погодя услышали частый приглушенный стук где-то под днищем.
— Якорь
Это означало, что якорным лапам не за что зацепиться, а под нами либо ровный слой песка, либо сплошные скальные породы или кораллы без единой трещины. С верхней палубы доносились крики, неразборчивые команды, топот ног, снова лязг якорной цепи и громкий всплеск.
— Запасный якорь отдали, — со знанием дела пояснила подруга. — Становым называется.
Мы опять прислушались.
— И становой волочит, — упавшим голосом констатировала Минерва.
Теперь уже оба якоря тащились по дну, не находя точки опоры. Если ни один не зацепится, кораблю конец. А вместе с ним и нам тоже.
— Надо срочно отсюда выбираться! — решительно заявила мулатка и на четвереньках поползла к двери, потому что удержаться на ногах на раскачивающейся, как качели, палубе даже для нее было непосильной задачей. — Попробую постучать, может, кто отзовется и выпустит нас! — крикнула она, но не успела занести сжатую в кулак руку, как дверь распахнулась и на пороге появился Уильям.
— Я за вами, — объявил он. — Поднимайтесь скорее! «Орел» прямым ходом несет на рифы. Капитан Дунстан слишком увлекся преследованием вашей проклятой шхуны и сам не заметил, как завел корабль на мелководье. А тут еще шторм налетел, откуда ни возьмись, и якоря не держат!
Мы с Минервой понимающе переглянулись, примерно представляя, что произошло на самом деле. К югу от Нью-Провиденса, по левую сторону впадины Эксума, раскинулся целый архипелаг мелких островов, многие из которых представляют собой окруженный подводными рифами крошечный пятачок, всего на несколько метров возвышающийся над уровнем моря. Направив «Скорое возвращение» в эти опасные воды, хитроумный Винсент Кросби заманил преследующий его «Орел» в ловушку. По всей вероятности, наш шкипер намеренно не отрывался от противника, все время маяча на горизонте в пределах видимости и раздражая его точно так же, как красная мулета матадора раздражает быка во время корриды. А уверенный в несокрушимой мощи и неуязвимости своего корабля капитан Дунстан купился на эту нехитрую уловку и в результате вот-вот должен был его лишиться.
— Идем же! — поторопил нас Уильям. — Я спасу тебя, Нэнси! Тебя и твою… — Он на секунду запнулся, затрудняясь, видимо, определить статус Минервы, но быстро нашелся: -… компаньонку. Только поторопитесь, умоляю вас!
— А что станется с Брумом и его людьми? — в упор спросила Минерва. — Они заперты в трюме и закованы в кандалы. Если их не выпустить, они обречены на смерть!
— У нас нет времени. Нас относит к какому-то безымянному островку, и «Орел» в любую минуту может напороться на рифы. С верхней палубы уже слышен шум прибоя!
— Без них я никуда не пойду! — заявила Минерва, окаменев лицом, стиснув зубы и скрестив руки на груди.
— Ну что за глупости, мисс? — Повернувшись ко мне, он умоляюще воскликнул: —
Я знала, что уговаривать ее бесполезно, как знала и то, что и я без нее с места не тронусь. О чем и поставила в известность Уильяма. Кратко, но недвусмысленно. Наше упрямство привело его в такое смятение, что он совсем потерял голову и перестал что-либо соображать.
— Ключи давай! — потребовала я, протянув руку. — Мы сами их освободим.
— Но я не могу ждать, Нэнси! — Лицо его исказилось отчаянием. — Мои люди нуждаются во мне, и я обязан выполнить свой долг!
— Так иди и выполняй. А мы тем временем выполним свой. И ждать никого не надо. Я же знаю, ты никогда себе не простишь, если твои люди погибнут по твоей вине. Точно так же и мы никогда себе не простим, если то же произойдет с нашими людьми.
— Если нас снова ожидает разлука, — торопливо заговорил Уильям, — я обязательно тебя разыщу, можешь не сомневаться. Даже на краю света. Только выживи, очень тебя прошу! Ну все, мне пора. Прощай, Нэнси!
Сильнейший толчок, сопровождаемый оглушительным треском и скрежетом, возвестил о том, что оправдались наши самые худшие ожидания. Гулкий рев прибоя, проникающий даже сквозь толстую — в два слоя дуба и сосны, — обшивку, неумолимо свидетельствовал, что «Орел» либо выбросился на берег, либо застрял на прибрежных рифах. С верхней палубы донесся визгливый скрип пропущенных сквозь тали [68] тросов.
— Шлюпки спускают, — заметил Уильям. — Я должен проследить за погрузкой и размещением людей.
68
Таль — грузоподъемный механизм с ручным или механическим приводом.
— Да иди же! Скорее! — поторопила я его.
Мы вместе добрались до трапа, где и разделились. Уильям торопливо чмокнул меня на прощание в щеку и устремился наверх, а мы с Минервой начали спускаться вниз.
— Стой! Что это? — испуганно вцепилась мне в локоть подруга. — Со всех сторон слышались душераздирающий писк и громкое шуршание. Я непроизвольно вздрогнула, увидев под ногами шевелящийся ковер, сплошь усеянный сотнями, если не тысячами, горящих красных бусинок. Живой поток стремительно обтекал нас, устремляясь в противоположную сторону. — Крысы, — с облегчением вздохнула Минерва. — А ведь нам надо поторапливаться. Крысы всегда знают, когда корабль обречен.
Крысы исчезли так же внезапно, как появились, и мы продолжили спуск. Глубины трюма встретили нас оглушительной тишиной, зловещей и необъяснимой в сравнении с тем, что творилось на верхней и нижней палубах.
— Ты слышишь? — насторожилась вдруг Минерва.
Это был слабый скрежещущий звук, едва уловимый и тут же оборвавшийся. Но мы обе отлично знали, чем грозит деревянному днищу корабля даже мимолетное соприкосновение с более твердым и прочным препятствием.
— Быстрее! — подстегнул меня окрик подруги, и мы ускорили шаг, то и дело спотыкаясь и не имея других ориентиров в пространстве, кроме еле тлеющего фитиля в единственном фонаре и призывных воплей отчаявшихся людей, оставленных на произвол судьбы и обреченных на мучительную смерть.