Пирос
Шрифт:
— Послушай, — начал Филипп, и готовый что-то сказать Эдвард закрыл рот. — У меня важный вопрос, и я надеюсь, тебе хватит ума никому о нём не говорить.
Лицо Эдварда удивлённо вытянулось.
— Слу-ушаю.
Филипп колебался.
— Если бы тебе нужно было вытащить человека из очень плохого места, которое тщательно охраняют, что бы ты сделал?
Эдвард вытаращился на брата и замялся. На ум пришло только то, как он спасал Джонатана, когда тот случайно попал в петлю в замке.
— Переместиться и забрать? — неуверенно спросил
Губы Филиппа сжались в тонкую линию.
— Если бы я даже мог телепортироваться, там везде блокирующие заклинания. В лучшем случае врежешься в стену.
— Прости, — быстро сказал Эдвард. — А сколько у меня времени, чтобы подумать? В смысле, сколько у тебя времени на спасение этого человека?
Филипп распахнул глаза. Этого он не знал. Ему так хотелось сделать всё быстрее, что он даже не задумывался: а стоит ли торопиться? Ему нужен был человек, который точно знает всё и к которому можно попробовать обратиться за помощью. Кто бы это мог быть?..
Филипп вскочил на ноги.
— Прости, Эд! — и выключил синернист.
Он спешил сильнее, чем стоило. Почти летел по коридору. И, будто ударившись о невидимую преграду, замер в один момент. Чтобы пустили к отцу, стоит быть спокойнее. С ним же можно было и показать волнение. Может, так он поймёт, насколько это на самом деле важно.
Входя, Филипп почти ни на что не надеялся.
Элиад Керрелл поднял на него вопросительный взгляд, и, несмотря на внешнее спокойствие, голос зазвучал холодно и опасно.
— Ты зачастил ко мне, Филипп. Что-то произошло?
— Это важно, отец, — выдохнул Филипп. — Я узнал, что сегодня взяли в плен девушку…
Он запнулся, не зная, как подвести к тому, что ему было нужно. Рассказывать отцу больше необходимого он готов не был.
— И? — протянул Элиад, барабаня пальцами по столу.
— И это, должно быть, какое-то недоразумение. Это она спасла меня!
— Интересно… — Элиад откинулся на спинку кресла. — А мне доложили, что она уничтожила наших воинов во время миссии в посёлке. — Филипп напряжённо молчал. — А ещё, что это она убила генерала Флиннстоуна.
— Этого не может быть! — воскликнул Филипп, надеясь, что его голос звучит естественно. Он знал правду, но кому она была сейчас нужна?
— Может или не может, — спокойно произнёс Элиад, — это мы узнаем после допроса.
— После допроса… Это когда?
— Не раньше послезавтра. Завтра важный день, Филипп. Он должен положить конец продвижению Райдоса вглубь.
Филипп улыбнулся, представляя бой, полёты на драконах, но тут же мотнул головой — нужно было сосредоточиться.
— То есть, — спросил он, — ты мне не позволишь её отпустить?
Элиад удивлённо взглянул на сына.
— С чего мне это позволять?
— Но разве её не искупает моё спасение?..
— Одна жизнь против десяти, Филипп. Даже если не всех убила именно она. Даже если она невиновна. С этим мы разберёмся потом. Сейчас нужно сосредоточиться на более важных вещах.
—
— Сейчас это роли не играет.
Филипп сжал зубы и кулаки и, не говоря ни слова, вылетел из кабинета отца. Он пытался сделать всё правильно. Но раз не вышло, он готов был опять действовать по-своему. Это всегда срабатывало вернее.
В этот раз Анна выглядела лучше. Из её глаз пропала болезненная усталость, только непонимание и загнанность остались, выдавая нервозность. Ей было неуютно, и отнюдь не от камеры, в которой не было ничего, кроме холодного каменного пола и едва мерцающих решёток. На неё давили заклинания. Она то и дело разминала пальцы, пытаясь выдавить из них хоть искру — без толку. Она и раньше попадала в западни, и раньше её пытались держать в карцере, но ни разу заклинания, блокирующие силу, не были настолько сильными. Удержать аурника! Не дать ему использовать магию. Она не представляла, насколько сильные чародеи могли поставить защиту…
Когда Филипп подошёл, Анна замерла и скрестила руки на груди.
— Тебе лучше? — спросил он.
Она кивнула.
— То странное мятное зелье… Оно быстро помогает. Ты что-то узнал?
— Да. Утром начнётся последняя большая битва, и, если всё пойдёт хорошо, всем будет не до тебя по крайней мере до послезавтра. Если я переживу завтрашний день, я вытащу тебя сразу же…
— Нет! — воскликнула Анна и замотала головой. Филипп удивлённо уставился на неё. — Фил, если ты можешь… — Она запнулась и нервным взглядом окинула камеру. — Ты можешь это сделать до битвы? Это важно. У меня там… брат.
Последнее слово Анна выдохнула. Взгляд её бегал. Пальцы прошлись по волосам, и она снова посмотрела на недоумённо глядящего на неё Филиппа.
— Брат? — переспросил он.
— Да… — Её губ коснулась улыбка, глаза сверкнули весёлой иронией. — Ну, знаешь, тот, кто всадил нож тебе в руку.
Она прикрыла рот ладонью, пытаясь не засмеяться. Филипп ударил себя по лбу.
— Вот скажи, ты серьёзно считаешь, что он — хорошая причина тебя отпустить?
— Филипп… — Анна смотрела на него умоляюще. — Если я не отправлю его подальше, ваши люди окажутся в большей опасности, чем ты думаешь. Обещаю, я не сбегу. Я сделаю всё, что ты захочешь!
Филипп зашипел. Она выводила его этим из себя. Опять две половины сражались друг с другом, перекрикиваясь, приводя странные аргументы, ни один из которых не был достаточным, чтобы он решился.
— Да гори оно всё огнём! — выдохнул он и бросил на Анну яростный взгляд. — Ты будешь мне за это ещё и должна. И поверь, если ты обманешь, нам лучше вообще не встречаться.
Филипп потянулся к замку — и вдруг дёрнулся: рядом раздался звук шагов, и из темноты вышел Линкольн Эрзет.
— Я тут подслушал… — протянул он, с прищуром глядя на Филиппа. Его тёмные, как два жучка, глаза отражали блеск светового шара.