Пируэт
Шрифт:
— Вам надо лечиться, — сказала она. — Нельзя быть таким нервным. Люди могут черт знает что подумать.
— Ты пожалеешь! — бросил Заборин сквозь зубы и вышел, хлопнув дверью.
Начальник городского угрозыска подполковник Горелов злился на весь мир, на собственное начальство и на самого себя. И зло, естественно, срывал на подчиненных.
А дело было в том, что начальнику всей городской милиции генералу Шубину позвонили из мэрии и поинтересовались — на каком основании угрозыск третирует уважаемую фирму «Глобус», известную своей исключительной честностью, добропорядочностью и активной
Начальник милиции, естественно, не мог пропустить все это мимо ушей. Он хоть и не подчинялся напрямую мэрии, но должен был сохранять с нею хорошие отношения — ведь Россия отличается от большинства стран (особенно тех, что расположены к западу от нее) именно тем, что личные контакты здесь буквально в любых делах значат гораздо больше, нежели установленный законом порядок.
Поэтому генерал вызвал к себе начальника угрозыска и переадресовал вопрос ему: а на каком, собственно, основании его подчиненные третируют глубокоуважаемую фирму?
Горелов изложил основания, но одновременно упомянул и другие версии. И получил от генерала недвусмысленный намек: во избежание неприятностей версию заказного убийства временно отложить в долгий ящик и постараться, чтобы о ней не пришлось вспоминать впоследствии. Дескать, была такая версия, но она не подтвердилась. И глубокоуважаемая фирма «Глобус» в этом убийстве никак не замешана.
А злился Горелов потому, что прекрасно понимал — раз началось такое активное шевеление аж на самом верху, значит, глубокоуважаемая фирма в убийстве замешана по самые уши, а ему, начальнику уголовного розыска, приказывают направить подчиненных по ложному следу и при этом сделать вид, будто ничего не происходит.
Какой-нибудь всенародно избранный шериф из штата Техас в аналогичной ситуации устроил бы грандиозный скандал на всю Америку — а подполковник Горелов не рискнул скандалить даже в надежно защищенном от посторонних ушей кабинете начальника ГУВД.
Зато он ни с того ни с сего наорал на собственных подчиненных Ростовцева и Сажина, без всякой логики чередуя тирады из серии «Почему до сих пор не найден убийца Лесникова?!» с тирадами на тему «Какого черта вы прицепились к этому (Глобусу(?!»
Попытки Ростовцева объяснить, что они прицепились к «Глобусу» именно для того, чтобы найти убийцу, не производили на Горелова никакого впечатления. Во-первых, он это и сам знал, а во-вторых, прекрасно понимал, что если убийца связан с «Глобусом» или его окружением, то лучше его вообще не искать, чтобы не тревожить вышестоящее начальство и осиное гнездо купленных с потрохами чиновников в мэрии.
— Короче, есть у вас другие версии — по ним и работайте! — подытожил Горелов после краткого препирательства с подчиненными. — Афанасьев этот, коллега, так сказать. Наркоман ваш. Бандит беспаспортный, как его… Новиков.
— Старик-коллега, между прочим, скончался на днях, — заметил Ростовцев и добавил, кивнув на Сажина: — А Юра вот предполагает, что вместо Барчука мы тоже можем найти труп.
— Вот и хорошо. А еще лучше, если вы найдете еще и труп Новикова, а заодно — свидетелей, которые видели его в ночь убийства возле того дома. Тогда мы спокойно закроем дело, и ни у кого не будет неприятностей.
— А предсмертную записку с признанием в убийстве не хотите? — съязвил Сажин.
— Представь себе, хочу, — ответил Горелов.
— А как быть с поручением следователя о
— А кто у нас следователь? Светка Кораблева? Ну так она это поручение дала по вашему же наущению — разве нет?
Собственно, так оно и было. Молодая следовательница без излишней самонадеянности считала, что опытные оперативники разбираются в этих делах гораздо лучше нее, и, как правило, охотно следовала их советам. А недавно она наглядно убедилась, что если этим советам не следовать, то случаются всякие неприятности, вроде бесследного исчезновения Барчука, отпущенного ею на свободу вопреки мнению капитана Ростовцева.
Но Ростовцев слишком явно не хотел разговаривать с Кораблевой об отмене этого поручения, и Горелов сказал:
— Ладно, я сам с ней поговорю. А может, с ней и без меня поговорят…
После разговора с Гореловым Ростовцев незамедлительно извинился перед Светой Кораблевой за грубость, но одновременно настоял, чтобы Алексею Барчуку был возвращен статус подозреваемого, а сам Барчук был срочно объявлен в розыск.
Заодно он выяснил, что Сергей Петрович Новиков в розыске не числится. Но зато эксперты из криминалистической лаборатории быстро выяснили, что в паспорте на имя Новикова подклеена фотография. А это значит, имя в паспорте чужое.
— Очень знакомая рожа, — повторил Ростовцев, получив это известие, и посадил стажера Вадима Мальчугина просматривать розыскные альбомы и ориентировки.
Стажер долго и добросовестно их просматривал, но «знакомую рожу» не нашел.
— Он может быть среди тех, кто был в розыске, а теперь нет, — предположил Ростовцев.
— Но тогда он либо арестован, либо умер, — сказал Сажин, намекая на то, что в этом случае Новиков не мог убить Лесникова.
— Либо розыск отменен, потому что с него сняты обвинения или потому что он был арестован и осужден, а теперь отсидел и опять на свободе. Я ручаюсь, что видел его морду и именно в ориентировке.
На то, чтобы поднять старые ориентировки, ушло еще некоторое время, но потрачено оно было не даром. Действительно, среди отмененных ориентировок нашлась одна со схожим портретом.
— Истомин Святослав Сергеевич, — прочитал Ростовцев. — Пятьдесят седьмого года, трижды судим, разбойные нападения, грабежи, хранение оружия. Задержан в прошлом году за разбой и нанесение телесных повреждений.
— Если он сбежал из-под стражи, то должна быть новая ориентировка.
— А если он отпущен из-под стражи под залог, за взятку или за недостаточностью улик, то новой ориентировки быть не должно. А разыскивало его Нижегородское управление. Надо посылать туда запрос и выяснять, сидит он или нет.
— И если нет — объявлять в розыск по нашему делу?
— По идее он должен сидеть. Правда, у нас с этой демократией по-русски, бывает, даже серийных убийц выпускают под подписку о невыезде… Короче, пиши запрос.
— Так ведь пока ответят…
— А пока будем Барчука искать. Ведь по твоей версии он должен быть в городе.
— По моей версии он должен быть на полтора метра под землей. Долго искать придется.
На самом деле Барчук находился не на полтора метра под землей, а в шести метрах над нею — на втором этаже недостроенного здания, законсервированного из-за нехватки средств.