Пируэт
Шрифт:
Барчук сидел в углу и мог показаться спящим, если бы не запах. Но труп в разгар лета разлагается быстро, и запашок распространился по всей стройке.
Самое противное, что нашли его детишки. Они играли внизу, а когда вонь добралась то первого этажа, их заело любопытство. Один пацан вспомнил, что такой же запах был, когда хоронили его бабушку, а дальше кто-то произнес фразу:
— А слаб(пойти и посмотреть?
Естественно, после этого все гурьбой пошли и посмотрели.
Когда приехала опергруппа, судмедэксперт выматерился трехэтажно, потому что для людей
— Видимых причин смерти нет. Не застрелен, не задушен, не зарезан и не избит. А остальное — после вскрытия.
Сажин надеялся, что в теле Барчука будет пистолетная пуля, а рядом — гильза от «Макарова». Но надежда оказалась тщетной.
Зато рядом с телом обнаружился пакетик. Небольшой такой пакетик из полиэтилена, а в нем малюсенькие таблеточки, похожие на нитроглицерин.
«Смешинки».
— Черт возьми! Да у него тут целое состояние, — сказал Сажин, разглядывая пакетик со всех сторон.
В нем осталось совсем немного таблеток. Остальные Барчук, очевидно, съел — и если так, то причина смерти становилась совершенно очевидной. Нормальная доза «смешинок» — от одной до четырех-пяти штук. Больше уже опасно. А в пакетике их было не меньше сотни. Если учесть, что каждая таблеточка стоит полдоллара, то это действительно целое состояние. Месячная зарплата среднего российского гражданина. Именно столько можно заработать с одного пакетика — если, конечно, продавать таблетки, а не жрать их горстями.
А если жрать горстями, то где-то между пятнадцатой и двадцатой таблеткой можно необратимо сойти с ума, а после каждой последующей — заснуть и не проснуться.
А самое главное — бывалые поедатели «смешинок» (со стажем от месяца и больше) утверждают, что чем больше таблеток съешь — тем больше хочется еще. И спасает только то, что наркоман помногу не покупает, потому что на это надо слишком много денег, а торговцы помногу не продают, потому что не хотят терять постоянных клиентов.
Возникает вопрос — каким образом к Барчуку попал целый пакетик таблеток общей стоимостью не меньше тысячи рублей. Даже если он был неполон — все равно, даже то, что осталось после смерти Барчука, тянуло сотни на три.
Сам Барчук толкачом не был. Его квартиру обыскали очень тщательно и никаких наркотиков не нашли. К тому же, толкачи сами редко балуются зельем — особенно таким, которое начисто отрубает все тормоза, так что, имея под рукой запас, можно запросто схватить сверхдозу.
Как и большинство наркотиков, «смешинки» создавались на благо людям. Героин когда-то считался превосходным средством от кашля, а «смешинки» были придуманы, как сильнодействующее лекарство от депрессии, ипохондрии, черной меланхолии и суицидальных наклонностей.
Однако «смешинки» не прошли строгих фармакологических испытаний из-за опасных побочных свойств. Поэтому серийное производство этих таблеток наладил не тот концерн, который их изобрел, а совсем другой — тот, что давно известен во всем мире под названием «Мафия Инкорпорейтед»
Буквально на следующий день после обнаружения трупа до Сажина дошли слухи, что один из представителей этого «концерна» настойчиво разыскивает Лешу Барчука. Вернее — разыскивал, но милиция успела раньше.
Человек этот не отличался ни большим влиянием, ни большими доходами. Обыкновенный низовой толкач. Он попал под подозрение уже некоторое время назад, но поймать его с поличным пока не удавалось. А тут вдруг этот толкач неожиданно угодил в больницу с сотрясением мозга и большой шишкой на голове.
Выписался он за день до того, как нашли труп Барчука. К этому времени Сажин уже достал своими поисками всех оперов, которые работают по наркотикам, и когда толкач, находящийся в оперативной разработке, тоже стал искать Лешу-наркошу, эти опера позвонили Сажину. Но он как раз был на выезде — так совпало, что труп Барчука нашли в тот же самый день.
Однако в городском отделе борьбы с незаконным оборотом наркотиков работал хороший знакомый Сажина, и он, не застав Юру на месте, перезвонил на следующее утро.
Так Сажин узнал, что некий гражданин Колокольцев, 1974 года рождения, ранее не судимый, но подозреваемый в распространении наркотиков, на днях вышел — вернее, досрочно сбежал — из больницы, где валялся с сотрясением мозга и шишкой на голове. И этот самый Колокольцев последние два дня очень энергично искал покойного Лешу Барчука и даже, вроде бы, грозился его за что-то убить.
А так как Барчук действительно умер, Сажин решил хорошенько прижать гражданина Колокольцева.
Нет, Юра не думал, что Колокольцев убил Барчука. Но некоторые детали и совпадения говорили о том, что именно у Колокольцева Леша взял злополучный пакетик со смешинками. А так как добровольно Колокольцев ни за что не отдал бы пакетик ценой в тысячу рублей, можно предполагать, что Барчук сначала стукнул Колокольцева по голове, а потом взял пакетик без спросу.
Это как-то не вязалось с теорией Сажина насчет того, что «смешинки» — безобидное баловство. Но Юре было не жалко расставаться с этой теорией. «Смешинки» оказались смертельно опасными — что ж, тем хуже для тех, кто их употребляет. А с теми, кто их распространяет, разговор особый. И хотя Сажина это вроде бы не касалось, он решил серьезно поговорить с гражданином Колокольцевым. И заодно подсобить отделу борьбы с незаконным оборотом наркотиков.
Ребята из ОНОН никак не могли получить ордер на обыск квартиры Колокольцева — не было оснований. А у Сажина эти основания теперь были. Колокольцев при свидетелях грозился убить Барчука — и вот Барчук умер. Так, может, это преднамеренное убийство? Товарищ прокурор, а ну-ка дайте нам ордер на обыск жилища означенного Колокольцева. Может, там найдется то самое зелье, которым зверски отравлен милейший парень Леша Барчук.
А другой милейший парень по имени Толик как раз в эти дни стал ежедневно названивать Ирине Лесниковой, признаваться в любви и назначать свидания.