Писк
Шрифт:
Внутренний голос Алины — ее неоднократный спаситель, подсказал ей, незамедлительно убираться отсюда ко всем чертям. К счастью, она не имела дурной привычки спорить со своим внутренним «Я». Вскочив на лестницу, девушка быстро зашевелила конечностями, радуясь, что они все еще при ней, и благополучно выбралась наружу.
Подбежав к генеральскому «Хаммеру», она прыгнула на сиденье, завела двигатель и рванула прочь из этого опасного города. Выезжая на трассу, Алина пообещала себе, что больше никогда не будет служить в спецподразделениях.
«К
Впоследствии, жизнь ее сложилась благополучно, чего не скажешь про тех, кто остался на крысином пиршестве в чреве канализации.
Услышав приближение остальной части крысиной стаи, Прохоров, не оглядываясь назад (там происходило нечто ужасное), рванул со всей прыти в левый туннель: где-то в нем он намеревался на какое-то время укрыться от опасности.
Наивно считая, что крысы утолят свой голод, а потом успокоятся, он решил, что не помешает найти подходящее местечко и там выждать момент, когда буря уляжется.
Пробежав еще немного, генерал остановился и присмотрелся назад. Радуясь, что животные его не преследуют, он начал осматриваться, скользя лучом фонарика по стенам. Он не зря остановился именно здесь, его внимание привлекла изрядно деформированная кирпичная стена, в нижней части которой он вскоре обнаружил небольшую полость, как раз такую, в которой может спрятаться один человек.
С большим трудом, но все же ему удалось забраться в неглубокое прямоугольное отверстие, когда-то давно предназначавшееся для трансформаторного блока, способного снабдить электричеством и осветить все туннели канализации.
Но это все было еще до того, как население города сильно увеличилось, приведя сточные туннели в полный упадок. Искусственные русла не были перестроены, в связи с чем вся вода вышла наружу, затопив и тротуары для рабочих, и трансформатор. Его впоследствии убрали отсюда и разобрали на запчасти, оставив открытым невостребованное углубление в стене.
А вот Прохорову оно оказалось как раз по душе. К тому же, нечто лучшее, чтобы спрятаться, здесь все равно не найти. Он чувствовал, как сточная вода, имеющая на редкость ужасный запах, просачивается сквозь брюки. Ему не сложно было догадаться, чем ему это может грозить.
Первое правило, которое он почему-то только сейчас вспомнил — остаться в живых, было для него важнее всего прочего. А вот с венерическими заболеваниями и с гепатитом, которые он точно здесь себе заработает, с ними как-нибудь потом справится.
Выключив фонарик, Прохоров намеренно замедлил свое дыхание, чтобы издавать как можно меньше шума, и, уперев подбородок в калении, принялся ждать подходящего момента, когда он, не подвергаясь опасности, сможет выбраться из временного укрытия и пробраться к смотровому колодцу.
Громов не поехал домой, как велел ему Прохоров. Сразу после встречи с генералом, он вновь отправился в полицейский участок, намереваясь пробыть там не меньше, чем до утра.
На письменном столе Громова, среди стопок отчетов, стояла белая кружка с недопитым кофе. На ее краях заметно вырисовывались продольные кофейные разводы, а на поверхности стола в нескольких местах отпечатались круглые следы.
Маяча на кресле из стороны в сторону, Громов представлял себе, что в действительности могло сейчас происходить в городской канализации. Но чего бы он там себе не воображал, его мысли были безгранично далеки от страшной истины.
Когда последняя мысль ускользнула от его внимания, его слух начал реагировать на прежде не слышимые фоновые звуки, такие как тиканье настольных часов и журчание воды в туалетной комнате. Пусть она и находилась в конце коридора, шум все равно просачивался через тонкие стены. Да и вообще, акустика в здании полиции всегда была отменная.
Опустив ноги на пол, полицейский приостановил укачивающее движение и взглянул на часы. Было слишком поздно, чтобы ложиться спать, но и слишком рано для того, чтобы вставать.
«Какое такое право они имеют выгонять меня оттуда? — недовольно подумал Громов, уперев строгий взгляд в стакан с недопитым кофе. — Это, в конце концов, мой город и я здесь главный!»
Вскочив с мягкого кресла, серьезно настроенный полицейский схватил с вешалки куртку и громко хлопнул дверью, выйдя из опостылевшей комнаты.
— Вы все это время были здесь?! — будто и в самом деле не знал этого, удивленно спросил Петр Громова, когда тот проходил мимо витрины дежурного помещения.
— Я и сам удивлен этому не меньше.
— Куда теперь путь держите, надеюсь, теперь домой?
— Нет! — твердо ответил Громов, подойдя к выходу. — Я отправляюсь туда, где должен был находиться все это время.
Петр согласно кивнул ему, когда главный полицейский уже выходил на улицу.
«Неужели мне понадобилось столько много времени, чтобы понять все это, — с упреком подумал Громов, шагая по бархатистому снегу к служебной машине. — Это все от усталости», — живо он нашел себе оправдание.
Сев в машину и заведя двигатель, он с радостью для себя подумал:
«Интересно, каких результатов успели достигнуть военные в поисках животного за время моего продолжительного отсутствия?» — Он вдохновился тем, что, возможно, ему удастся найти какой-нибудь нюанс, чтобы исподтишка упрекнуть напыщенного генерала.
Пусть дорога и напоминала ледовый каток, ему не понадобилось много времени, чтобы добраться до здания школы: в небольшом городке встретить на дороге даже встречный автомобиль в такую рань большая роскошь. Заезжая в школьный двор, Громов сразу же заметил отсутствие военного джипа, в котором генерал прятался от непогоды, когда он — ответственный полицейский, в последний раз приезжал сюда.