Писк
Шрифт:
— Странно. — непроизвольно чмокнув губами, пробубнил Громов.
Он выбросил это из головы, когда припарковался и, выйдя из машины, увидел военную технику в полном составе. Бронетранспортеры уже давно стояли недвижимыми на своем месте, словно доисторические животные в палеонтологическом музее. Свежий снег перед их мощными колесами был еще не тронутый грубым протектором.
Полицейский, далеко не отходя от своей машины, повертелся на месте, осматривая абсолютно безлюдную территорию. Он вдруг вспомнил один фильм про ледниковый
— Куда все подевались? — вопросительно прошептал он себе под нос и совершил несколько неуверенных шагов к торцу школы.
Он находился еще далековато от железной ржавой пристройки, но заметил, что ее скрипучая дверь широко распахнута и колышется на ветру, постукивая скобообразной рукояткой о железную стенку. А подле нее — на белом снегу, скопился ворох обшелушенной ржавчины.
Подойдя ближе, он увидел множество крупных следов от солдатских ботинок, припорошенных непрекращающимся снегопадом.
«Выходит, они все спустились вниз, — прищурив левый глаз, подумал Громов. — Может, нашли что-то интересное!»
Ему очень сильно захотелось узнать, что смогли обнаружить военные, а еще лучше — увидеть, это что-то, своими собственными глазами.
Недолго думая, полицейский тоже решил спуститься в канализацию.
Оказавшись внизу — в кромешной темноте, он оживленно зашарил рукой на широком поясе, пытаясь нащупать кожаный чехольчик с портативным фонариком. Вскоре в его руке вспыхнул искусственный источник белого света.
— Так намного лучше, — буркнул Громов и, сделав продольный шаг, плюхнулся нагой в вонючую воду. — Что за черт?! — удивившись и одновременно разозлившись, выругался он. — А-а, ну теперь понятно, почему у них были такие мокрые ноги, когда они отсюда возвращались, — припомнил полицейский первую группу подчиненных.
В ярком свете своего фонарика, наставленного под ноги, он различил цвет тошнотворной жижи. Он не был экспертом по жидким отходам, но сразу догадался, что красный окрас, скорее всего, является чем-то инородным в этой субстанции, нежели ее неотъемлемой частью.
Вскоре он осознал, что стоит в огромной луже чьей-то крови.
Левое веко Громова напряженно задергалось, когда холодящий кровь страх, вместе с понимание, начали постепенно приходить к нему. Пусть он и испугался, но покидать это место не торопился.
Собрав всю свою храбрость в кулак, он медленно пошел вперед, а остановился только у развилки. Он сразу же почувствовал себя намного увереннее, вспомнив это место на карте-схеме, которую не так давно внимательно изучал.
Он не был левшой, но почему-то пошел именно налево, возможно, внутренний голос подсказал ему сделать так. Слава Богу, Громов повиновался интуиции и вскоре достиг того места, где наблюдалось одно странное отличие: деформированная стена привлекла
С любопытством разглядывая изломанные кирпичи, за которыми виднелся монолитный бетон, он внезапно услышал посторонний шорох, здорово настороживший его. Звук исходил откуда-то снизу, и Громов быстро направил туда луч своего фонаря.
Полицейский не ошибся.
Прямо из прямоугольного углубления на него смотрела пара огромных глаз, к счастью полицейского, человеческих глаз. Громов стал потихоньку отходить назад, напугано таращась на выпученные зенки. Когда противоположная стена уперлась ему в спину, он вздрогнул, произнеся весьма странный гортанный звук.
Зажурчав водой, из прямоугольной дыры начал кто-то медленно выбираться, заставляя Громова здорово понервничать. Он видел, что это был человек, но пока не понял — что это за человек, никак не мог победить накативший ужас.
Вскоре перед лицом полицейского во весь свой рост возникла знакомая фигура Прохорова.
Громов расслабленно выдохнул.
Генерал, продолжая испытывающе таращиться на него, схватил мужчину руками за грудки и хорошенько встряхнул, не произнося ни слова.
— Что Вы там делали? — в полный голос спросил полицейский.
Прохоров, прислушавшись, медленно приложил палец к своим дрожащим губам.
— Тс-с, — чуть слышно прошипел он. — Говори тише, а то они тебя услышат. Ты уже повстречался с ними, когда шел сюда? — военный говорил пугающе спокойно, хотя его лицо откровенно выражало панику.
Громов вопросительно уставился на генерала, не в силах понять, о чем таком тот говорит.
— Нет, разумеется — нет. Иначе ты сейчас бы тут не стоял.
— Не знаю, о чем Вы толкуете, Прохоров, но Вы меня здорово пугаете.
— Я же сказал, говори тише! — взбешенно фыркнул генерал, стукнув полицейского спиной о стену.
Громов неприятно поморщился от боли.
— Хорошо-хорошо, — прошептал он, — я буду говорить тише, только больше так не делайте, а еще лучше — отпустите меня.
Громов, усиленно сопротивляясь, просунул обе руки между руками собеседника и начал разводить их в стороны, пытаясь таким образом освободиться от мертвой хватки генерала.
Где-то в глубине туннеля что-то глухо звякнуло.
Прохоров, как сумасшедший, уставился в темноту. Свой фонарик он еще как час назад утопил в вонючей жиже, боясь, что случайно включит его и тем самым привлечет к себе излишнее внимание местных обитателей. Не отводя взгляда от черноты туннеля, он потянулся к руке Громова и попытался отобрать фонарь, но тот так просто не сдался.
Между мужчинами завязалась непродолжительная суета.
— Да успокойтесь же Вы, — прошипел полицейский, выдернув свое посиневшее запястье из мертвой хватки Прохорова. — Нет там никого, это всего лишь железная дверь пристройки, которая находится над смотровым колодцем, вот и все.