Письма императора
Шрифт:
– Может быть, сложить? – предложил Ален.
– Три, четырнадцать и девять – это двадцать шесть. Двадцать шесть чего – шагов? Или не шагов, а…
– А что значит «время потечет вспять»? – спросил Ален.
– Вот это. – И Амалия ткнула во вторую строфу:
Пусть вернетсяНаследник солнца.Пусть он получитБесценный дар.Я не очень интересуюсь драгоценностями, но
– Но при чем тут наследник солнца? – настаивал Ален.
– А вот при чем. Помните, как звали Людовика XIV? «Король-солнце». Его наследником, то есть законным потомком, являлся Людовик XVIII. Он должен был быть повелителем Франции, а вовсе не Наполеон, узурпировавший власть. Думаю, на самом деле Антуан д’Альбер был вовсе не таким уж преданным сторонником императора, каким казался. Он явно поддерживал тайную переписку со своим братом-роялистом, хоть и заявлял императору, что Дени для него умер. А кроме того, обратите внимание на тон письма. Оно написано очень просто и сердечно, без всяких витиеватых фраз. Полагаю, Антуан был не меньше Дени заинтересован в том, чтобы время потекло вспять, то есть чтобы потомок Бурбонов вернулся на трон. А чтобы д’Альберов не ущемили в их правах – все-таки один из них служил захватчику, – и предполагалось умаслить короля, передав ему жемчужину, равной которой нет на свете.
– Полагаете, в пещере спрятана именно Ла Реина?
– Поживем – увидим, – беспечно отозвалась Амалия. – А вот и Венсан!
Солнце наполовину погрузилось за окоем, когда Амалия и ее сообщники, захватив с собой лампы, лопаты и прочее снаряжение, забрались внутрь пещеры. Сначала ход был довольно узким, но через несколько шагов он расширился.
– Похоже, пещера уходит куда-то очень глубоко, – пробормотал Франсуа, как зачарованный глядя по сторонам.
Однако его предположения не оправдались. Ровно через двадцать два шага искатели приключений уткнулись в завал.
– А где еще четыре шага? – возмутился Тростинка. – Это нечестно!
– Может быть, тут есть какой-нибудь боковой ход? – предположил Ален.
Однако, обследовав пещеру, они должны были отказаться от этой мысли.
– Ну и что теперь делать? – уныло спросил Венсан.
– Ничего, – сказала Амалия. – Франсуа! Подержи-ка мою лампу.
Она вручила ему лампу и стала рыться в сумочке.
– Свечи? – пробормотал Венсан, когда на свет божий появилась связка довольно толстых свечей с длинными фитилями. – На кой черт они нам тут?
– Это не свечи, – серьезно ответила Амалия, – а динамит.
Тростинка едва не выронил лампу.
– В-вы в-всегда таскаете с собой динамит? – заикаясь, спросил он.
– Не всегда, – серьезно ответила Амалия. – Но иногда случается.
И, подмигнув Тростинке, она стала вытаскивать из сумочки бикфордов шнур.
Через несколько минут все было готово, динамитный заряд установлен, бикфордов шнур
– Все, уходим отсюда, – скомандовала Амалия.
Все покинули пещеру, после чего Амалия подожгла шнур и, отбежав в сторону, засела в кустах.
– Франсуа, ложись! – шепотом скомандовала она, потому что мошенник никак не хотел прятаться и во все глаза таращился на свистящий огонек, который весело бежал по шнуру.
– Ложиться? – поразился Франсуа. – Куда? Зачем?
Но тут гора содрогнулась от взрыва, и Франсуа свалился на Амалию, примяв ее к земле. Ален за шиворот оттащил Франсуа в сторону, и Амалия поднялась на ноги, отряхивая с платья песок и листья.
– Ну что, пошли? – нетерпеливо спросил Венсан.
– Пошли, – согласилась Амалия. – Только будьте осторожны.
Чихая и кашляя от поднявшейся столбом пыли, взрыватели вошли в пещеру и почти сразу же увидели, что динамит сделал свое дело. В завале образовалась значительная дыра, в которую, согнувшись, мог пролезть человек, а за дырой открылась новая пещера, – волшебная, фантастическая, сказочная. Она была почти круглая, диаметром приблизительно в двадцать метров, и на потолке ее в свете ламп таинственно замерцали сталактиты, с которых капала вода.
Но Амалии, по крайней мере в тот момент, не было дела до природной красоты. Она отмерила четыре шага от завала и ткнула в землю носком ботинка.
– Двадцать два шага от входа и еще четыре – после завала… Всего двадцать шесть. За дело!
И искатели сокровищ принялись копать, причем лучше всего работа спорилась у Венсана, несмотря на его не до конца зажившую сломанную руку.
Время шло. Все вспотели и устали, но никто не жаловался. Яма перед ними достигала уже почти метровой глубины.
– Здесь ничего нет, – наконец сказал Ален.
– Попробуйте покопать чуть дальше, – буркнула Амалия, отойдя в сторону и плюхнувшись на камень. – Ведь шаги у людей разные, и вовсе не обязательно один шаг Антуана равнялся моему.
Лампы чадили и коптили. Тростинка сломал себе ноготь и чертыхнулся. Франсуа дышал, как загнанная лошадь. Ален нашел кусок черного хрусталя и отбросил его в сторону. Сокровища по-прежнему не было.
Франсуа надоело без толку перекидывать землю, и он подошел к Амалии.
– Я вот думаю… – начал он шепотом, косясь на хмурых сообщников, – может, Антуан имел в виду вовсе не шаги? Может, он говорил о футах или…
– Ничего, – отозвалась Амалия, утирая со лба пот. – Пещера не такая уж большая, и у нас еще есть время, чтобы хорошенько ее обыскать.
По правде говоря, теперь она уже вовсе не была так уверена в том, что им удастся отыскать сокровище. Люди начали нервничать. Ален и Тростинка копали еле-еле, вконец уставший Венсан стоял, опершись на лопату, и отдыхал. Яма становилась все шире и шире, а сокровище упорно не желало показываться. В сердцах Амалия пнула ногой землю, и тут раздался глухой металлический звук. Венсан насторожился.