Письма
Шрифт:
Как там дела в Виннице? Завтра, послезавтра начнут прибывать ребята. Советую делать небольшие бригады и не особенно увлекаться выборностью бригадиров.
Пиши.
Деньги твои получу завтра. Куда их выслать? Семья уже с тобой? Как ты устроился? Привет твоим.
Целую.
А. Макаренко
Е. М. КОРОСТЫЛЕВОЙ
11 января 1936, Киев
Дорогая Елена Марковна!
Спасибо огромное и самое искренне за журнал. Видите, как меня защищают, даже неловко. С какой стати люди переживают?
Богачер жалко. Зачем так обижать человека, ну, написал и написал,
Вы ни слова не пишете о 8-м альманахе, неужели он и в январе не выйдет? У меня такое нетерпение: страшно интересно, как меня будут крыть.
Во всяком случае авторских экземпляров мне не высылайте, мне приятнее получить их из Ваших рук. С 25-го я в Москве. Ух, и люблю же Москву!
Спасибо за пожелание. Книгу напишу, только она будет еще хуже, чем поэма.
А кто такой Колбановский#1?
Будьте радостны.
Жинка моя очень тронута Вашим вниманием, благодарит и кланяется низким поклоном.
А. Макаренко
В. Г. ЗАЙЦЕВУ
14 марта 1936, Киев
Дорогой Зайцев!
Я тоже очень жалею, что не успел поговорить с тобой. А в общем скажу: у тебя есть талант, и немаленький, очень много хороших стихов, которые трогают, и волнуют, и, наконец, просто нравятся. К сожалению, рядом с прекрасными строчками и между ними встречаются слабые, производящие впечатление каких-то временных, поставленных только для того, чтобы обозначить место, может быть, с расчетом потом заменить другими, да так и оставшихся. Это нехорошо не только потому, что рябит впечатление, но главным образом потому, что разрушает стиль и целостность впечатления.
Видно по всему, что над рифмой ты работаешь больше, чем над ритмом, еще меньше работаешь над образом и совсем мало над тематической стороной стихотворения. В лирике особенно важно добиваться ритмики мыслей и чувств, а не только слова. Я жалею, что не взял с собою твою тетрадь, побоялся без твоего разрешения. Но это можно исправить. Давай договоримся. Пришли мне лучшее из твоих последних произведений или новое, я тебе отвечу подробным разбором, в этом деле я кое-что понимаю. Уверен, что помогу тебе. Так будем делать и дальше.
Вашего материала здесь не нашел, говорят, что он и не получался. Что это значит? Поищу еще.
Пиши и присылай, буду очень рад.
Привет всем представителям искусства в коммуне, и особенно Працану, Мельнику, Ройтенбергу, Нине Слисенко, всем девчатам IV курса#1, и Федоренку, и Чевелию и всем, всем.
А. Макаренко
Е. М. КОРОСТЫЛЕВОЙ
18 марта 1936, Киев
Дорогая Елена Марковна!
Мой телеграфный демарш 9 марта принес мне одно разочарование: вы ответили поистине дипломатической и немного женской уверткой - "Скоро номер вышлем". Принимая во внимание, что термин "скоро" на языке миленького моего альманаха обозначает "неизвестно когда" нужно признать, что на мою телеграмму Вы просто не ответили.
Кроме того, в Вашей телеграмме вообще не содержалось ответа на мой вопрос. Я спрашивал, не когда я получу книгу, а когда она выйдет в свет. Меня этот последний вопрос интересует гораздо больше, чем
другой: знать, что моя третья часть, наконец, вышла. Гослитиздат еженедельно пугает меня очень скорым выходом отдельного издания#1. И сегодня я получил письмо, в котором содержится некоторое даже раздражение: где же Ваш альманах? А что я могу ответить, ежели альманах "скоро" выходил еще в декабре?
Я им так и написал, что альманах может выйти и в марте, а может быть, и в начале апреля, но нет никаких препятствий и к тому, что он выйдет в конце июня, ибо "декабрь" может продолжаться чрезвыйчайно долго, до чего, можно сказать, устойчивый месяц.
Елена Марковна, без шуток, напишите все-таки, когда он выйдет, только, пожалуйста, серьезно.
В чем дело? Ведь, когда я был в Москве, все говорили, даже люди технически образованные, что он выйдет между 20 и 25 февраля.
Еще раз уверяю Вас, что меня больше всего смущает очень неприятный "нагон" отдельного издания. Я снова пишу туда, и кланяюсь низко, и прошу: "задержите как-нибудь".
Я живу нормально: разьезжаю по Украине и болею гриппом.
Это не мешает мне писать роман для альманаха (в отдельное издание не дам, пока альманах не выйдет в каком-нибудь декабре). Роман, честное слово, получается хороший, дамы будут плакать, так что Вы не бойтесь.
Кроме того, пишу учебник русской истории на конкурс ЦК#2. Пишу из одного озорства, страшно интересно похулиганить, хочется доказать, что учебник истории, в сущности, пустяковое дело и поэтому нашим ученым очень стыдно. Если они и на конкурс не откликнутся, честное слово, вырву у них премию и пропью против окон исторического факультета.
Из Москвы уехал неожиданно: заболела жинка, простите, что не зашел к Вам проститься. К тому же я был напуган во время одного из моих визитов Вашим "захлопотанным" выражением лица. Человек я искони пугливый и застенчивый.
Засим желаю Вам здоровья и благополучия. Передайте привет 9-му и 10-му номерам альманаха.
Пожалуйста, ответьте. Вы не должны на меня сердиться за назойливость, примите во внимание, в какое время живем: теперь за нашего брата взялись. Я только и жду, что вот-вот будет напечатано: "Так называемая "Педагогическая поэма" представляет собой набор самых посредственных фраз, вовсе она не педагогическая и ничуть не поэма, поэтому..."
Это должно случиться именно после третьей части. А поэтому, чем скорее, тем лучше. Но почему Вы так волыните?
Извините за выражение.
Крепко приветствую А. Макаренко
Е. М. КОРОСТЫЛЕВОЙ
28 марта 1936, Киев
Дорогая Елена Марковна!
Спасибо огромное за внимание - 8-й номер, "сигнальный", получил. Глубоко верю тому, что через 8 дней в публику поступит весь тираж. По-прежнему выход этой книги меня очень волнует, в то время когда к выходу первых двух я относился почти хладнокровно.