Питомник
Шрифт:
Впрочем, Вадик как будто искренне обрадовался его звонку, они проболтали почти два часа. Душевный получился разговор. Обычно Платон не любил жаловаться и просить, а тут будто плотину какую в душе прорвало – так расчувствовался, что обмолвился, что хотел бы снова «тряхнуть стариной» – хотя бы эпизодически поработать по специальности, да вот только не зовут, а сам он напрашиваться не умеет. Сказано это было как бы вскользь, без всякого намёка, а приятель оказывается отнёсся к его словам предельно серьёзно, что называется, взял информацию на заметку. Прошла какое-то время и вдруг однажды Воронцову
– Здравствуйте, Платон Юрьевич, я выпускающий редактор сегодняшнего выпуска новостей, меня зовут Анна, – представилась незнакомая барышня. – Не могли бы вы нас выручить?
– А в чём дело? – чувствуя как бешено заколотилось сердце в груди, постарался унять волнение Платон.
– Смотрите, – деловито начала редакторша, – тут только что прошла информация, что на территории Национального парка случайно нашли какие-то древние кости. Мы оперативно связались с Институтом археологии, наш инсайдер подтвердил, что у них уже все на ушах стоят в предвкушении научной сенсации. У академиков слюнки текут, археологи уже в пути.
Конкуренты тоже не дремлют и скоро налетят, а у нас, как назло, все съёмочные группы сейчас на выезде. Вы ведь в «Новой Венеции» обитаете?
Платон подтвердил.
– Так это же совсем недалеко от вас! – обрадовалась редакторша и с детской непосредственностью заканючила: – Выручите бывших коллег, а? Это всего пятнадцать километров от вас, а у нас, говорю же, запарка: все толковые корреспонденты далеко, просто не успеваем на место. Обидно ж будет упустить такой материал, а вдруг там действительно что-то топовое поднимут со времён Рюрика!
– Разве можно отказать бывшим коллегам, – изобразил снисходительность Воронцов, а у самого сердце колотилось в груди как при быстром беге.
– Отлично! – обрадовалась редакторша. – Платон Юрьевич, теперь такой вопрос: у вас есть на что снять для нас пятиминутный сюжет? Это на всякий случай, если наши технари к вам вдруг не поспеют.
У Воронцова имелась хорошая профессиональная камера, что снимало почти все вопросы.
– Успеете к девятичасовому выпуску? – на прощание деловито поинтересовалась телевизионщица.
Платон едва сдержался, чтобы не воскликнуть «в лепёшку расшибусь, но успею!», ведь речь шла о прайм-тайме (лучшем времени), то есть самом престижном выпуске дня.
– Постараюсь – ответил он нарочито спокойно, хотя в жилах уже кипел знакомый адреналиновый коктейль. За это то ощущение «движухи» он и обожал репортёрскую работу.
Глава 24
Платон очень торопился, и всё же, садясь в машину, снова отчётливо уловил на себе чей-то пристальный изучающий взгляд. Даже показалось, будто в верхнем окне дома дантиста что-то блеснуло. Всё это уже стало порядком доставать его. Впрочем, сейчас не до рефлексий, ведь предстоит ещё отыскать посреди незнакомого леса нужное место. Можно сказать, придется искать иголку в стоге сена, тут ведь не город: навигатор может и не выручить.
…Воронцов сам удивился, когда через какие-то полчаса уже вылезал из машины посреди довольно большой поляны. Место лишь недавно расчистили от леса. Похоже на делянку «чёрных»
А может и просто нахрапистые ребятки лес «по-дикому» валили, тоже бизнес наверняка прибыльный.
Но самих «старателей» и след простыл, можно лишь понять в каком направлении они сбежали по следам гусениц, да всё ещё тянет запахом приготовленной пищи со стороны их бытовки. Но кто же тогда сообщил о находке?
Неподалёку стоял тёмно-синий микроавтобус с красной полосой по борту и надписью «криминалистическая лаборатория», полтора десятка сотрудников полиции в форме и в штатском с сосредоточенными лицами прочёсывали поляну.
Ещё человек десять копошились в центре поляны, возле ямы, образовавшейся в основании выкорчеванного огромного пня. Похоже, что именно там происходило главное, если судить по резиновым перчаткам на руках экспертов и раскрытым на бруствере раскопа чемоданчикам-«дипломатам» с какими-то инструментами или реактивами. Платон предположил, что кто-то среди них вероятно представляет археологическое сообщество, ибо трогать древнее захоронение без «специалистов по древностям» нельзя. Так можно непоправимо нарушить целостность исторической картины.
Двигаясь вдоль полосатой ленточки полицейского оцепления, репортёр снимал на камеру всё, что на его профессиональный взгляд представляло интерес, и одновременно продолжал осматриваться. Брать интервью пока было не у кого. Хотя вон возле копошащихся вокруг ямы полицейских неприкаянно ошивается какой-то парень, по виду трудовой мигрант: с тёмным азиатским лицом, в простой рабочей одежде, в грязных сапогах. «А ведь он их единственный свидетель! – осенило Воронцова. – Похоже, паренёк не успел сбежать с остальными, а может и специально остался, а перед этим втайне от дружков вызвал полицию, когда, выкорчёвывая пни, лесорубы случайно наткнулись на человеческие кости». Платону очень захотелось переговорить с ценным источником информации.
Пока Воронцов размышлял, как бы это сделать, к нему подошли двое – мужик лет сорока пяти, суровой угловатой внешности, с ямочкой на мужественном подбородке, и молодая девица – большая и нелепая в своей безразмерной форменной куртке и вероятно оттого смущённая. Более несочетаемых персонажей и придумать было трудно.
– Что вы тут делаете? – сурово прожевал мужик, не вынимая папиросы из угла рта и враждебно сверля красными от недосыпа глазами Воронцова, кожа у него была плохая бугристая, словно на барабан натянута на острых скулах, пальцы правой руки пожелтели от табака. Одним словом, типичный мент! Наверное он родом с рабочей окраины и по молодости воспользовался службой в «органах» как социальным лифтом. И выражение лица у него, ну прям самец гориллы, готовый порвать чужака, посмевшего нарушить границу его территории.