Плацдарм
Шрифт:
Скрипнула дверца, разметав факельные отблески. У ближайшей бочки топтались трое, чуть дальше виднелись уложенные в рядок тела. Вот и сальса подоспела. Невысокий мужичок в ватнике, с топором наперевес качнулся нам навстречу и нервно подмигнул:
— Че там, братва?
— Там пиз…ц — ответил я веско. Добавив в голос командных ноток, скрежетнул: — Не спать. Смотреть в оба. Если чего маякнет, пусть даже померещится, сразу галопом к Билли…
— К Билли? — осторожно спросил проникшийся боец.
— С бородавкой. — Я неопределенно
Несколько минут молча шли вдоль корявых застроек. Свернули в памятный мне проход… Тощий выдохнул:
— А пошуметь?
Я присмотрелся к окружению. Два поворота, куски брезента, обвисшие с натянутых веревок, тазик с ржавыми деталями… еще поворот… Ускорился, набирая целевой вектор. Впереди пятачок, обставленный стеллажами — кострища, скромное оборудование для варки-жарки… Жадное пламя, которое поддерживали несколько суетливых людишек. Отчетливо пахло страхом и нервами… Слухи прокатились лавиной, лишая сна. Громоздкая фигура мерно покачивалась на лавочке, иногда мотала головой в немом отрицании…
— Действуй, — кивнул напарнику. Тот выдал неожиданное — скачком прыгнул к стоянке, хватанул грязный казан и швырнул на манер фризби. Треснуло, охнуло… Победоносно сверкнуло копье, чье лезвие в красных разводах прорвало плоть.
— Не на… — Голос поперхнулся. А я успел достичь Большой Лю. Она заполошно приподнялась, замахала жирными руками, точно отгоняла назойливую муху… Заплывшие глазки расширились, не отрываясь от скорченного тела.
— Я кулинар… Я кулинар, сука! Меня нельзя! — взвизгнула.
Финишируя, ухватил мангал за ножки и запустил в дугу удара. Лю, неуклюже плюхнувшись на задницу, с сиплым бульканьем втянула воздух. Пинком помог ей прилечь и с лету воткнул перевернутый мангал в габариты обвисшего лица. Щеки не поместились, шея тоже…
— Нельзя… — глухо тянуло из-под железа.
В три удара продвинул мангал до контакта с настилом. Огромное тело затрясло… И я вычеркнул из памяти образ Большой Лю, танцевавшей с отрубленной женской рукой. Мне лишний груз ни к чему… Сбоку прилетело. Смазанный удар пришелся по выставленной дубинке. Позволил нападавшему проскользнуть и коротко хлестнул ножом по шее… Опять густая кровь, без фееричного выплеска.
В паре метров прыгал Шест на чьей-то голове.
Шорох… Сдвинулся к столу, заваленному утварью, и метнул подвернувшийся столовый нож в тряпичный завес меж стеллажей. Промахнулся… но фан запаниковал, выпрыгнул из укрытия и охнул… Шест улыбнулся прямо в тускнеющее лицо, стряхнув тело с копья.
За ближайшими хибарами завизжали. Пока нечленораздельно, что подарит нам время… Тощий шумно принюхался, скользнул взглядом по стеллажам… В желудке у него зарокотало. Прям намек, выверенный до секунды. И отказать-то трудно… Кружась по периметру в быстрой оценке, подхватил и перебросил ему рюкзак, набитый тряпками.
— Сметай с полок. Ничего мясного… Понял? Бери все,
Напарник заскакал костлявой тенью. Забирать бесхозное ему не в новинку, но практики явно маловато… Некоторая тара вгоняла тощего в стопор и искушение. Но мне не до него… С коротким выдохом обнял жарко гудевшую бочку. В ладонях стремительно потеплело… И безумным фактом — никаких ожогов. Каркнув в нелепом смешке, отправил бочку к дощатым настилам. Огонь жаждет свободы… Углядел зеленую каплю био над телом Большой Лю.
— Адхары! — обозначил Шест.
Время, беспощадный счет…Фаны вскоре определятся.
— Уходим!
Взял ориентир и нырнул в сумрак. Четвертый сектор… Работа не доделана. Так негоже — подвисший червяк неопределенности, словно москит под кожей — зудит и не дает покоя.
Знакомые области — перекроенный забор тянул угловатые контуры к мертвому небу. На участках, где оставались изначальные прутья — шевелилась сухая масса. Несколько иссушенных жадно тянули ободранные руки, жались пастью к металлу и клацали, клацали, клацали…
Первым на топот среагировал Серж. Узрел, осознал и оставил копье воткнутым в мертвую голову… Качнулся к арбалету, к лестнице, к арбалету…
— Куда?! — вопрос с его стороны нелепый. Охранники периметра встрепенулись, отвлекаясь от перфорации сухостоя. У костра вскинулась пара… Верные служаки — начальство померло, по лагерю гуляет паника, а они не оставляют пост. Тощий потянул со спины шмалабой, но я отрицательно мотнул головой.
Нож попал Сержу под ключицу. Он осел на одно колено, схватился за рану, пялясь на мое приближение:
— Ах ты гре…
Не замедляя бег, я ухватил торчавшую рукоять и на инерции продернул нож вперед. У Сержа открылась гипервентиляция… в судороге он закатился под какой-то насест. Подоспевший охранник спешно ткнул копьем… но я чутка быстрее сухого. Отвел лезвие дубинкой и провернулся вдоль древка, ударом сшибая захват противника. Фан удивленно взглянул на опустевшие руки, и я вернул ему потерянное оружие — в живот.
Подхватил арбалет. У кострища споткнулся первый силуэт, словивший болт. Второй вертко скакнул за сарай… Допустимо — так и так подняли тревогу. Мимо пролетело тело… копье… стульчак… Последний из охранки периметра зачем-то полез на забор, неразборчиво вереща… Там менее страшно? Перед черным рваным хребтом городских трущоб не так трясет?
Шест успел цапнуть пару био и заметно взбодрился. Меркантильный человече. Махнул ему следовать за собой… И новый забег по задворкам гудящего лагеря. Край непуганых идиотов… ну соберитесь, держитесь знакомых морд, а незнакомые кромсайте с крысиным отчаянием… Хотя не будем искушать.
Яма с пленниками ощутимо подванивала. Что-то не ладно в рабовладельческом стане… Подарком навстречу вырулил Чоп и замер, шлепая губами.
— Завали! — Шест вогнал копье в провал слюнявого рта. — Принял кол! Принял кол!