Плацдарм
Шрифт:
— Вот как вы рассуждаете?! — саркастически оборвал его министр обороны. — Так может быть нам вообще надо убираться из того мира и предоставить его своей судьбе? Вот так прямо сразу? Это самое, невмешательство во внутренние дела? В абстрактный гуманизм впадаете, товарищ Сентябрьский.
— И в исторический пессимизм, — подсказал молодой и круглолицый секретарь ЦК КПСС с большим родимым пятном посреди высокого лба. («А этот тут что делает — занимался бы своим сельским хозяйством!»)
— И в пессимизм… — повторил
— Ну, зачем так резко, товарищи? — остановил соратников генсек. — Мы ведь призываем к самокритике, и никто монополии на истину не имеет. Нужно начинать с себя. Товарищ Сентябрьский как честный офицер и коммунист решил высказать свое мнение, а вы не хотите спокойно выслушать. А вдруг мы ошибаемся? За ошибки в политике приходится расплачиваться и иногда слишком большой ценой.
Он замолчал и болезненно скривился, видимо, вспомнив о чем-то неприятном. Тихомиров готов был поспорить, что руководителю страны пришла в голову мысль о недавно сбитом корейском самолете. Вот — сколько не долбили комиссары — «не поддаваться на провокации» — а всё без толку!
— Значит, вы советуете свернуть проект «Порог»? — вкрадчиво поинтересовался хозяин больничной палаты.
«Не поддавайся на провокацию, дурак!» — мыслено крикнул ему Тихомиров. Вот сейчас его заместитель наговорит черте чего, и вылетит из проекта и весьма возможно — со службы. А хоть и недолюбливает он интеллигентного разведчика, из «пиджаков» но ведь во многом успехи ОГВ — это его успехи.
Генерал глянул на Председателя КГБ, потом на его подчиненного, Мезенцева, который незаметно для других постучал себя кулаком по голове. Предупреждал же, мол, тебя, дурака, не суйся со своими кляузами наверх. Не согласен — подай рапорт и уходи на пенсию.
— Относительно нашей политики в Аргуэрлайл, Юрий Владимирович, советов давать не берусь, — спокойно ответил Сентябрьский. — Но все дальнейшие попытки проникновения в иные миры следует пока прекратить — это мое категорическое мнение…
«Да кого здесь интересует твое мнение, идиот!» — выругался про себя Мезенцев, но внешне никак не показал своего отношения к сослуживцу.
— Речь идет не много, ни мало — о судьбе страны, и более того — о судьбе всей нашей цивилизации. И мы не имеем права рисковать.
Круглолицый с родимым пятном дернулся, желая вставить реплику, однако генсек остановил его слабым, но решительным жестом.
— Подождите, Михаил Сергеевич. Давайте дослушаем.
Герой Сарнагара взглядом поблагодарил вождя.
— Представьте только ситуацию, если бы мы оказались в мире, где существует магическая цивилизация, подобная той, что была на Аргуэрлайле в древности? Как бы отреагировали аборигены на наше появление? К чему бы это могло привести?
— Я, знаете, товарищ генерал, — крякнул министр обороны, — уже много слышал про
Вы как все знают, успешно побили всех этих магов! Не из таких передряг выходили! Да вы сами не столь давно из Афганистана. Что за пораженческие настроения?! Считаю ваш доклад проявлением недопустимой растерянности в новых условиях. Ну-ну, — покровительственно улыбнулся маршал, — стыдно вам, молодым, в конце концов. Мы, старики, вот не боимся, а вы прямо-таки в панику ударились.
— Это не паника, товарищ Маршал Советского Союза, — вытянулся перед министром Сентябрьский. — И не пораженческие настроения. А здравый смысл…
— Так ты что ж это, сукин сын, — опешил главный военный страны, — меня в старческом скудоумии обвиняешь?! Да я!..
«Все, абзац котенку, — констатировал Мезенцев. — Вот уж поистине горе от ума».
И вновь генсек выступил в роли миротворца.
— Успокойтесь, Дмитрий Федорович, товарищ генерал совсем не то имел в виду.
— Но, Юрий Владимирович, все же слышали…
— Мы все немного нервничаем, — улыбнулся глава государства. А столь серьезный вопрос с кондачка решать нельзя. Надо с холодной головой, как учил Дзержинский.
Маршал что-то буркнул себе под нос в том смысле, что де он не чекист. Бывший и нынешний Председатели КГБ переглянулись — оно и видно.
— Так или инаеч — я ознакомился с вашими выкладками, товарищ Сентябрьский. Виктор Васильевич, — генсек протянул руку к своему помощнику, и в нее легла папка с гербом. — Доводы серьезные. Они будут приняты во внимание. Более того — скажу, что если бы мы предвидели, к каким последствиям приведет разворачивание проекта «Порог», то, возможно, не стали бы и начинать его.
Он вздохнул.
— Затраты, конечно, окупаются. Найденные вами, генерал, сокровища, а также залежи радиоактивных элементов… Но вот дальнейшся политикма действительно вызывает вопросы. А вот здесь надо думать. И мы будем думать…
Громкий натужный кашель прервал его речь.
В палату ворвался лечащий врач, академик Гучалин, и замахал руками на посетителей:
— Да вы что, товарищи! Так нельзя! Вы утомили Юрия Владимировича! Все, все, прошу незамедлительно удалиться! И никаких возражений!
Генсек виновато развел руками. Дескать, против медицины он здесь бессилен. Тут доктора хозяева.
На пороге Тихомиров оглянулся.
Его взгляд наткнулся на внимательный прищур больного.
Над кроватью приподнялась рука, сжатая в кулак. Известный «ротфронтовский» жест, означавший уверенность в победе.
И тем удивтительнее прозвучали слова…
— А товарища Мезенцева я всё же попрошу остаться…
Вот, возьмите — этих денег вам хватит надолго. Так сказать — ваши командировочные.