Плацдарм
Шрифт:
— Видите ли, Антон Карлович, — потер переносицу Сердюк. — Для этого есть две важные причины. Первая та, что в целом шаманы за свое искусство берут дешевле, чем маги. Но главное не это. Шаман — это, прежде всего, слуга рода, племени, семьи, кочевья. То, что происходит за пределами подвластных территорий, их мало волнует.
Маги же привыкли видеть в себе основу этого мира. Мы для них — странные и подозрительные чужаки. Вспомним, что ради того, чтобы изгнать нас отсюда, Конгрегация… прежняя Конгрегация, — поправился он, — объединилась с издревле ей враждебными имперцами, причем разбитыми.
— А шаман… это всего
— Есть еще причины? — справился генерал, пытливо глядя в лицо Сердюку.
И у доктора биофизики на секунду возникла мысль, что его шеф тоже приобрел магические способности, только в духе своей профессии предпочел их скрыть.
— Да, есть еще причина, хотя я о ней пока не упоминал, ибо это лишь моя гипотеза. Но раз уж о ней зашла речь… Обратите внимание, характеристики, как бы это выразиться, способностей магов и шаманов заметно отличаются. Шаманы, хоть и слабее в среднем, но могут многое из того, что даже самый сильный маг не сумеет. Просто не станет этим заниматься из-за того, что не их профиль.
Кроме того, если маг всё-таки опирается на знание и умение, то шаман — это интуит. Если угодно, основа его могущества — это ощущения и вера. Не зря тут слово «шаманство» имеет значение — ловкие фокусы, недоступные почти никому, нечто непонятное.
— Ну, допустим, — пожал плечами Мезенцев, не понимая, к чему клонит заумник.
— Так вот, магические способности практически не наследуются, даже в браках между двумя колдунами — за них, видимо, отвечают рецессивные гены. А шаманы, напротив, образуют целые династии, хотя из их детей далеко не все имеют дар.
— И как вы это объясняете? — слегка заинтересовался генерал.
— Я думаю, — сообщил ученый, — что магия и шаманство оперируют разными, хотя и схожими, силами. И соответственно — за способность обращаться к ним отвечают разные гены. Гены шаманов доминантны, гены магов — рецессивны, — подвел наукообразную черту под разговором Сердюк.
— Хм, но тогда почему шаманов меньше, чем магов? — задал резонный вопрос Антон Карлович.
— Все очень просто. В замкнутых, относительно немногочисленных родах и племенах, где кровь не смешивается и не разбавляется, эти гены накапливаются. А в остальном мире, где население перемешивается, где в городах собираются большие массы людей и выбор брачного партнера весьма широк, подобные генетические линии давно пресеклись.
— Отчего же местные об этом не узнали?
— Трудно сказать что-то определенное. Не забывайте, тут было несколько эпох больших войн, и колдовские ордена гибли в не меньшей степени, как и обычные страны. В той же Конгрегации не было ни одной магической конторы старше шестисот лет. Побежденные старались уничтожить свои колдовские книги, чтобы те не достались победителям, а, кроме того, девять десятых подобных сочинений были зашифрованы, и прочесть их постороннему, даже если такие трактаты захватывали, было почти невозможно. Да еще учтите, чтобы это толком использовать, потребуется не одна сотня лет. А кто будет заниматься такими долгосрочными затеями даже тут? Но что я хочу сказать. Я тут посмотрел кое-какие летописи и выяснил, что число способных к магии, да и их сила, с течением времени становятся все меньше.
— И что это значит?
— А то и значит, что нам следует ориентироваться в перспективе не на магию, а
— Интересно, в какой это перспективе?
— В перспективе долговременного освоения Аргуэрлайла.
— А-а, — как-то неопределенно протянул куратор проекта «Порог». — Ну-ну. Ступайте, майор. Я подумаю над вашим докладом. И сообщу, куда надо.
Начальник Тринадцатой лаборатории вышел, а Мезенцев принялся внимательно изучать лежащую перед ним стопу печатных листов, скрепленных в скоросшивателе.
Надпись на титульном листе гласила: «Специфические виды нетехнического воздействия на окружающую среду». И ниже в скобках еще одно слово «Магия». И ниже мелкими буквами — «Исследовательский центр № 13».
Его детище, наконец, выдало первую серьезную продукцию.
Умник Байлаков, на правах научного руководителя проекта притащил сюда своих подчиненных из секретных институтов — те так и ходят надутыми индюками вокруг портала, пытаясь разобраться, что это такое и почему вывел не туда? Тихомиров тоже вот сформировал свою «научную» группу — из студентов-недоучек, загремевших в армию, военных переводчиков и сообразительных офицеров, вроде канувшего в неизвестность Каирова. Что они там «изучают», непонятно. Надо бы, конечно, поинтересоваться, пока их шеф в нетях. Пусть Сердюк этим займется. А то, понимаешь, темнят.
А вот Мезенцев пошел другим путем. Пренебрег возможностью, которую ему давал статус одного из первых лиц в «проекте особой важности», и не стал выписывать кучу спецов из институтов и лабораторий Комитета госбезопасности, ограничившись тремя-четырьмя людьми из категории лично ему обязанных — для общего руководства.
Вместо этого собрал сюда кое-кого из своих бывших подопечных — всех этих «тарелкоманов», ловцов снежного человека, всяких там лозоходцев и «народных целителей». Разумеется, не всех подряд, а тех, кого можно было незаметно выдернуть, кого не хватятся — одиноких, бессемейных и в том же духе.
Руководствовался Антон Карлович при этом тремя соображениями.
Во-первых, они, как ни крути, занимались вопросами очень похожими на те, которые весьма интересуют его и прочих заинтересованных лиц (вот каламбурчик).
Во-вторых, все эти люди, без сомнения, если и не слегка (а хоть бы и не слегка!) сдвинутые, то, во всяком случае, не от мира сего. То есть, в ситуации, когда речь идет конкретно о мире «не сём», имеют определенное психологическое преимущество. По крайней мере, пресловутый «здравый смысл» с его «этого не может быть, потому что не может быть никогда» им не помешает.
Наконец, в-третьих, личности эти наверняка будут благодарны тому, кто дал им возможность прикоснуться к действительно великим тайнам и посетить иной, полных загадок мир. А личная лояльность тоже кое-что значит.
И вот перед ним результат их работы — самое подробное досье о здешней магии, какое только удалось собрать.
И содержалось там масса любопытных вещей.
Прежде всего, никакой единой магии как таковой не существовало в помине. Она распадалась на десятки, если не сотни направлений, весьма далеких друг от друга, а те, в свою очередь, дробились на невесть какое количество ответвлений, различия между которыми зачастую были не меньшими, чем между более крупными разновидностями. Причем собственно магию следовало отличать от колдовства — понятий далеко не тождественных.