Плацдарм
Шрифт:
Наконец, на то, что жрецы все-таки вымолят у Неназываемого бога помощь. Ведь денно и нощно совершают ритуалы поклонения, прося у Повелителя избавления от огня, прокладывающего путь врагу.
Город протянулся вдоль реки километров на десять. И даже отсюда невооруженным глазом были видны огромные дворцовые комплексы — настоящий город в городе.
— Их Запретный Город побольше Кремля будет, — вполголоса прокомментировал кто-то из штабистов.
— Оставить посторонние темы, — скомандовал вполголоса Тихомиров.
Генерал
Дело в том, что сейчас тайная мечта всей его жизни была близка к осуществлению. Ибо получил шанс одержать подлинную, настоящую победу.
Он поступил в военное училище в сорок девятом году, спустя четыре года после войны. И все годы службы его терзало чувство зависти к старшим, всего-то на несколько лет, товарищам по службе. Тем, кто сражался на настоящей Великой войне. Это чувство заставляло писать рапорта с просьбой направить его в любую горячую точку, куда только посылали Советскую Армию. Тихомиров прослыл отчаянным храбрецом, но в основе его отваги лежала все та же зависть. Это чувство заставляло его, когда он уже достиг высоких чинов, быть нарочито строгим к тем фронтовикам, что оказались по капризу судьбы ниже его в звании.
Его мечтой была настоящая война и настоящая победа.
Победа не на учениях, над «условным» противником (он почти ненавидел это привычное, но, по сути, такое идиотское словосочетание). Не над обезумевшими, не ведающими, что творят, повстанцами с охотничьими ружьями и старыми автоматами, как в Будапеште уже много лет назад.
А над настоящим врагом, многочисленным и вооруженным страшным оружием, которого у них нет или почти нет.
Собственно, сейчас только одно его и беспокоило. Только магия (о, черт, настоящая магия!), могла бы помешать Тихомирову осуществить заветную мечту. И не колдуны, пуляющие молниями, пугали его. На каждого такого будет по десятку стволов.
Как он успел узнать, в арсеналах сарнагарских чародеев возможно найдется и кое-что сильнее, о чем даже немногие знатоки не могли толком ничего рассказать.
Наверняка прижатые к стенке, аборигены пустят в ход все, что только смогут.
Интересно, чего ему ожидать?
Может быть, в бой будут брошены стада сотворенных врагом чудовищ, против которых бессильны пули и снаряды? Или титаническое землетрясение заставит землю расступиться и поглотить их армию, а заодно и этот треклятый город? Или с небес упадет метеорит, после которого останется только кратер от горизонта до горизонта?
А может быть, будет применено более тонкое колдовство, от которого по здешней пословице и впрямь начнет распадаться печень, а мозг потечёт из ушей?
Впервые за всю свою карьеру, Тихомиров пожалел, что в его распоряжении нет атомного оружия. И не гаубичных снарядов, а нормальной тактической ракеты с боеголовкой в сорок полновесных килотонн.
Вчера с ним говорил Аор, этот странный тип, ставший в Аргуэрлайлской ОГВ чем-то вроде главного консультанта по магии, и генерал, выслушав, поверил и позволил ему сделать то, о чем тот поведал. Ибо только Арс Мак мог дать гарантию,
Если его отряд сумеет выполнить задуманное этим странным человеком, то, по крайней мере, магии, настоящей магии, опасаться не придется.
Если же нет…
Тогда только здешним богам известно, чем все завершится…
Катакомбы эти простирались на десятки километров.
Одни построили люди, вырубая известняк для своих жилищ, храмов и крепостей. Другие создала природа. Третьи — люди, но для иных целей, нежели прозаическая добыча камня.
В народе ходили легенды о подземных чудовищах, о превращенных в упырей-стражей заблудившихся там путниках.
Всего этого не знали бойцы спецназа, выстроенные в одну шеренгу. Иначе возможно не не вызвались бы добровольцами — хотя скорее вызвались бы всё равно: ибо трусами не были.
Тао Хон шел вдоль строя, иногда проходя, не останавливаясь, иногда задерживаясь на миг, и ткнув пальцем в грудь очередного избранного, сухо бросал:
— Ты… ты… ты… ты… Пожалуй, ты…
Возле белобрысого веснушчатого паренька он задержался несколько дольше, внимательно и испытующе вглядываясь.
— Нет, — так же сухо процедил и двинулся дальше.
— Постойте! — вдруг вскрикнул солдатик, выскакивая из строя и загораживая ему путь. — Возьмите меня… товарищ… товарищ маг. Я справлюсь, обещаю…
Тао как-то странно ухмыльнулся.
— Ты, хочешь почти туда, воин, тебе интересно, да? Нет, это не ты хочешь! Тебя туда тянет сила, посильней твоей! Если даже тут ты слышишь Зов Глубины, то что же с тобой будет там?! Возвращайся на место, мальчик, и молись своему Богу.
Из сотни бойцов чародей отобрал менее трети. Среди них, разумеется и своего ученика, лейтенанта Серегина.
Подземный ход открылся темной зияющей дырой, откуда потянуло сыростью, холодом и еще чем-то…
Некоторое время они стояли недвижно, пока командир сборного взвода, капитан Сентябрьский, пробормотав в усы что-то вроде «Чему быть, того не миновать», включил фонарь, посветил вниз, а потом сделал первый шаг на истертые ступени. В тоннеле — ни шороха, ни огонька.
— Не вздумайте свернуть, — прошипел Тао. — Только Неназываемый знает, куда ведут эти штольни. Если знает…
Они спустились еще ниже, и оказались в широком низком коридоре, на полу которого мерцающими бликами дрожала темная вода.
Не изменившись в лице, маг вошел в эту воду и, как ни в чем не бывало, двинулся дальше.
Сначала воды было по щиколотку, потом по колено, потом — по пояс…
Со всех сторон их обступил мрак, только впереди, где уверенно шел чародей, мерцал багряный ровный свет.
— Говорят, эти подземелья существовали уже тогда, когда тут жили люди, не знавшие металла и истинной магии, — сообщил проводник, не оборачиваясь. — Но еще в те времена шаманы знали о силе этого места
Лестница привела их к небольшой металлической двери, покрытой грубыми, на вид очень древними барельефами.