Плацдарм
Шрифт:
Однако толку от него, ясное дело, не было, и кавторанг принялся за работу.
Он в очередной раз прошерстил контингент ОГВ, набрав с полсотни парней, бывших на гражданке матросами, рыбаками, судоремонтниками. Нашлось даже несколько выпускников морских техникумов — очевидно посылая ребят в сухопутные войска, военкоматы проявили своё специфическое чувство юмора.
Откликнувшись на рапорта, которыми Каиров бомбардировал штаб, ему всё же прислали с Большой Земли с десяток штурманов и механиков и дюжину нормальных
А под конец вообще удружили — пригнали взвод морской пехоты во главе со старшим лейтенантом и старшим прапорщиком.
Как выяснилось, этот коллектив какой-то… муд… очень умный штабной тип решил «обкатать» в Афганистане. Ребят завернули уже в Термезе, а потом сидевший в штабе Среднеазиатского округа генерал Михрин, ответственный за обеспечение проекта «Порог», перебросил их прямо в Аргуэрлайл.
Оглядев присланных молодцов и выслушав обычное «Здра-жел-гав-гав-гав!» кавторанг мысленно выругался.
Морскую пехоту Тамерлан Ахмедович не то, чтобы недолюбливал, но…
В общем, при всем уважении к их мастерству, разбивание кирпичей о голову в ракетно-ядерный век, по его мнению, больше проходило по части фокусов и показухи — тем паче, что голова даже военному не для этого дана.
Сюрпризы на этом не кончились.
Когда привезли плавсредства, Каиров выругался — уже вслух, хотя обычно избегал публичной брани.
Во всем СССР не нашлось для них ничего лучше, чем три старых и проржавевших немецких танкодесантных трофейных баржи, неведомо как сохранившихся в разобранном виде на складе Черноморского флота.
Правда, единственный плюс, корабли были довольно приличной вместимости и к тому же состояли из разборных секций, которые на месте собирались на болтах.
Но заклепки, наскоро забитые на давным-давно снесенных бомбами заводах, подразболтались и пропускали воду, соединения текли, ржавчина изрядно проела не столь качественный металл. Да и орлы, держащие в когтях свастику и встречающиеся на деталях конструкции, требовали изрядной работы напильником и кистью.
Каиров все же набрался смелости и попросил у Мезенцева затребовать более современные плавсредства.
— А атомный крейсер вам не дать, Тамерлан Ахмедович? — буркнул раздраженный командующий и на этом разговор был закончен.
Так или иначе, но спустя еще три недели, когда немецкое старье было кое-как освоено, баржи отчалили от дощатых наскоро сбитых пристаней рыбацкой деревушки Ирс-Альт и отправились вниз по течению.
Они пыли мимо городков и селений, жители которых, может быть, еще не знали о пришельцах из другого мира, мимо лугов с флегматичными рыжими коровами, уступая дорогу рыбачьим лодкам и паромам и распугивая мелких речных ящеров, напоминавших оживших игрушечных крокодильчиков.
На порогах и волоках они развинчивали болты и перевозили свои корабли на машинах, которые для этого
Иногда останавливались в попутных городках и селениях, обменивались новостями или покупали снедь — всякий раз платя не торгуясь.
Как-то проплывали мимо мелкого городка, где у воды стояла общественная баня. При их появлении оттуда без всякого стеснения не пытаясь даже прикрыться выбежали любопытные женщины, наверное, сотня с небольшим, и, оживленно галдя, смотрели на проплывающие мимо пыхтящие чудовища.
Раз десять они садились на отмели, пропущенные лоцманами, и тяжело, с натугой рвя буксирные тросы, стаскивали баржи в воду.
На двадцать второй день плавания берега обступили изломанные каменные распадки, поросшие кривыми соснами, а потом вдруг река потекла вспять, и корабли с трудом пробирались сквозь бурлящий водный простор — это недалекий уже океан давал о себе знать мощью прилива.
А на следующий день берега вдруг резко раздвинулись, и взору их предстали стены и башни города — они добрались до Оиссы.
Тут закончился их путь. Здесь предполагалось сделать временную главную морскую базу ОГВ.
Город этот с первого же взгляда понравился Каирову.
Чем-то он отличался и от Октябрьска, так и оставшегося городом-призраком, и от Сарнагара с его давящей мрачной помпезностью.
Белый, чистенький, какой-то очень живой, изменчивый в своей лукавости.
Стоящий на пологих склонах предгорий, так что из любой его точки были видны и высокая лесистая Уна-Го, украшенная снежной шапкой, и дымящаяся вулканическими кальдерами её сестра по Восточному Валу — Тосса.
В тихие дни обе горы отражались в зеркале океана, наполняя не очень сентиментальную душу бывшего флаг-штурмана каким-то удивительным покоем.
Потом очень долго будет он вспоминать дни, проведенные в Оиссе, в старом просторном, хотя и обветшавшем доме на берегу, отведенном местной властью им для проживания.
Красный песок пляжей, простор океанской синевы и над ним голубой белоснежный абрис гор. Сосны, вперемежку с пальмами растущие на горных слонах.
Храмы и сады, отражающиеся, как в зеркале, в сини залива.
Небольшие бухточки-фьорды по берегам, похожие на дворцовые залы с высокими базальтовыми стенами синими зеркальными полами.
А выше — Оисса.
Храмы, кладбища, узкие проулки, маленькие чистенькие гостиницы и харчевни с очаровательными служанками, кварталы бедных, но опрятных лачуг рыбаков и ремесленников. Множество рыбацких суденышек и купеческих шхун у причалов, сложенных из огромных блоков — не иначе в забытую ныне эру предшествующей цивилизации. Дома богатых людей, отделенные канавами и живыми изгородями от улиц. Роскошные сады у самых важных храмов. Рынки и ремесленные ряды.