Плацдарм
Шрифт:
С последним рейсом баржи привезли дипмиссию в Шривижайю — пять неулыбчивых личностей, представившихся этнографами, хотя от них за десять метров попахивало родной конторой. С ними было еще два радиста, тащившие сверхмощный передатчик, и один чародей гарнизонного разлива — лопоухий двадцатилетний младший лейтенант, при взгляде на которого местные его коллеги почти в открытую ухмылялись.
В день отплытия небеса потемнели; над морем собрались темные тучи, с гор подул промозглый ветер, раздувая паруса палатки торговцев на пышных шумных рынках Оиссы. В криках чаек слышалась тревога…
И с особой
Удача благоприятствовала им.
Ни штормов, ни шквалов. Пираты тоже не попадались. Единственное — барахлила связь с берегом. Как говорили физики, на Аргуэрлайле что-то неладное было со слоем Хевисайда — ионосфера гасила короткие волны, и хорошо, если удавался один сеанс связи из пяти. А в остальном, что может сравниться с красотой океана, атоллов и синего неба, подводных рощ голубых кораллов и лунного света над бескрайней гладью?
Флотилия все дальше уходила на юг. Сначала по Лиловому морю, с его редкими зелеными атоллами, где иногда стояли кумирни в честь Ори — морского владыки. Затем по многоцветному морю Саф, с его коралловыми отмелями и несметными стадами самых разнообразных морских тварей, лишь десятая часть которых была похожа на земных.
Ночью, когда корабли оставляли в мрачно-прекрасном океане голубоватый светящийся след, а рифы и атоллы можно было разглядеть без всякого радара в фосфоресцирующей пене прибоя, в глубине происходили удивительные и непонятные события. Внизу в черной прозрачной воде плавали фантастические зеленые, красные и желтые шары, гибкие змеи, крылатые и многолучевые силуэты.
Однажды глубоко под кораблями промелькнул селенный чуть переливающийся силуэт, похожий на ширококрылого ската с длинными усами.
Посмотрев на показания сонара, Каиров только крякнул — или техника выдала ошибочные данные, или неведомого пловца можно было запрягать в танкер средних размеров.
Бывало, ночами кавторанг сидел в принесенном на мостик кресле и любовался звездами. Словно огромная медуза в небесах плыла незнакомая луна, окруженная незнакомыми созвездиями.
Ночные бризы доносили зовущие запахи земли, рокот разбивающихся на рифах волн…
Взятый в экспедицию лысоватый мэнээс-биолог просто млел, фотографируя и торопливо описывая попадавшихся тварей, видя себя не иначе как доктором наук без защиты диссертации, и директором местного океанологического института. Он уже не обращал внимания на мелких созданий, по его мнению, будущего академика недостойных. С гордостью показывал Каирову список морских чудовищ, встреченных им и описанных со слов спутников.
Лебединошеие «макко» длиной в пятнадцать метров — исполинские ящеры, способные дышать под водой. Они быстро плавают, но предпочитают жить на больших глубинах. «Морской конь» — млекопитающее, не похожее, однако, ни на китов, ни на тюленей, но обладающее гривой, подобной даже не конской, а львиной. «Многогорбый» — создание длиной в тридцать метров, толщиной с железнодорожную цистерну. Плывет очень быстро, и мог бы представлять изрядную опасность, но, завидев рядом с собой суда, тут же исчезает под водой. «Змеерыба» — в ней ихний Дарвин опознал исполинского угря, живущего на глубине и нападающего даже на кашалотов. Наконец, вызывающий
Когда «суперкрокодил» им таки попался, Каирову даже на минутку стало не по себе — уж очень грозно выглядело гребнистое буро-зеленое тело, закованное в прочную чешую, и уж очень неподдельный испуг был на лицах моряков. Конечно, артиллерия была изготовлена к бою, но видимо дракон был сыт, а может просто в благодушном настроении, и флотилию проигнорировал — к радости всех, кроме биолога. Тот очень огорчился мирным исходом встречи, ибо рассчитывал стать первым в мире ученым, кто препарировал настоящего живого динозавра. Но кавторанг, откровенно говоря, был рад, что удалось избежать боя, и цыкнул на умника, пытавшегося подбить канониров на открытие огня…
В остальном же…
Тут случилось нечто, заставившее командира флотилии забыть о всяких крокодилах и ящерах.
На палубу вышла выделенная правительницей Оиссы для их экспедиции «ветродуйка» — морская колдунья седьмой ступени Краййя Сак, сопровождаемая негритянкой-прислугой.
Облачена она была в свой любимый костюм — одеяние праматери Евы. На глазах у всех чародейка сладко потянулась, после чего солдатиком нырнула прямо с борта. Поплескавшись минут пять, она, фыркая не хуже того самого морского коня, выбралась обратно.
Горничная ополоснула ее из бадьи пресной водой, после чего с нежностью обернула в белое полотнище.
На месте чернокожей девицы, пожалуй, с радостью оказался бы любой из участников плавания — независимо от того, родился он в этом мире или в ином.
Но ничего такого случиться не могло. И причиной тому была именно служанка.
Почтенная Краййя имела склонность к своему полу.
Обтершись, девушка, как ни в чем не бывало, направилась прямиком на мостик.
Капитан смутился. Вроде и пора бы привыкнуть, но… Он же всё-таки мужчина, черт возьми!
— Реис, к нам плывут с того острова, — буркнула Краййя. — Три больших каное, два шамана. Надо бы зарядить метатели…
— Пираты? — напрягся Каиров, уже не спрашивая, откуда она знает, ибо уже знал стандартный ответ: «Рыбы нашептали».
— Не похоже, — передернула она плечами (ах, какими плечами!). — Но на всякий случай… Ты же знаешь, что это за воды!
Тамерлан Ахмедович лишь кивнул, поднося к губам свисток, чтобы вызвать боцмана.
И в самом деле — воды не такие уж простые.
Вот уже три дня они шли в водах Архипелага — именно так, с большой буквы, и никак иначе.
Эта часть Бурого океана была наполнена тысячами, а скорее уж десятками тысяч островов, островков и островочков, а также атоллов и скал — не говоря уже об отмелях и рифах. Сунуться туда человеку непосвященному, будь он хоть даже магом: верная могила.
Впрочем, купцы, ходившие мимо островов, туда и не совались — торговля с Архипелагом осуществлялась через несколько окраинных островов, куда товар — от золота и рабов до невесть как и откуда добытых древних украшений и редкостных лекарственных трав — привозили на небольших парусниках и каноэ. На них же везли выменянный или купленный товар вглубь.