Шрифт:
C. J. Sansom
Lamentation
Комментарий автора
Тонкости религиозных различий в Англии XVI столетия сегодня могут показаться неважными, но в сороковых годах того века они были буквально вопросом жизни и смерти. Генрих VIII в 1532–1533 годы отверг верховенство папы римского над английской Церковью, но позже, до конца своего правления, колебался между сохранением традиционных католических порядков и переходом к протестантским. Тех, кто предпочитал традиционные устои – или даже хотел возвращения к верности Риму, – называли по-разному: консерваторами, традиционалистами и даже папистами.
Пробным камнем приемлемой веры в 1546 году стала приверженность традиционной католической доктрине о «пресуществлении» – вере в то, что когда священник во время мессы освящает хлеб и воду, они физически преображаются в тело и кровь Христа. Это было традиционное верование, от которого Генрих никогда не отклонялся. Его «Актом о шести статьях» 1539 года отрицание пресуществления объявлялось изменой и наказывалось сожжением у столба. Другим основным верованием английского правителя было верховенство королевской короны: в вопросах учения Бог нарек верховными судьями монархов, а не папу, на подвластных им территориях.
Политические события в Англии летом 1546 года были необычайно драматическими. Анна Эскью была действительно обвинена в ереси, ее пытали и сожгли у столба, и она оставила отчет о своих страданиях. Празднования по случаю прибытия в Лондон адмирала д’Аннебо действительно имели место, и сохранились их описания. История про Бертано также не выдумана. Существовал заговор традиционалистов, чтобы сместить Екатерину Парр, и она написала книгу «Стенание грешницы», которая была опубликована только после смерти Генриха VIII. Впрочем, насколько известно, украдена эта книга не была.
Дворец Уайтхолл, отобранный Генрихом у кардинала Уолси и значительно расширенный им, занимал примерно то место, где сейчас располагаются Скотленд-Ярд, Даунинг-стрит, Темза и современный проезд в Уайтхолл с развлекательными строениями в западной его части. Дворец сгорел до основания после двух случайных опустошительных пожаров в 90-х годах XVII века. До наших дней дожила лишь одна его постройка – Пиршественный зал, однако во времена Тюдоров ее еще не было.
Некоторые английские слова времен Тюдоров имеют сейчас другое значение. Голландцами (Dutch) называлось население современных Голландии и Бельгии. Имя Кэтрин писалось по-разному – Catherine, Katharine или Katryn. Королева Екатерина Парр, ставя подпись, использовала последний вариант.
Действующие лица и их место в политико-религиозном спектре
В романе присутствует необычно большое число персонажей, прототипы которых действительно жили в то время, однако, конечно же, изображение их личностей принадлежит мне.
Королевское семейство
Король Генрих VIII
Королева Екатерина Парр
Принц Эдуард, 8 лет, наследник трона
Леди Мэри, 30 лет, горячая сторонница традиционализма
Леди Елизавета, 12–13 лет
Семейство Екатерины Парр, все реформаторы
Лорд
Сэр Уильям Парр, ее брат
Леди Энн Герберт, ее сестра
Сэр Уильям Герберт, ее зять
Члены королевского Тайного совета
Джон Дадли, лорд де Лайл, реформатор
Эдвард Сеймур, граф Хартфордский, реформатор
Томас Кранмер, архиепископ Кентерберийский, реформатор
Томас, лорд Ризли, лорд-канцлер, не имеет твердой религиозной приверженности
Сэр Ричард Рич, не имеет твердой религиозной приверженности
Сэр Уильям Пэджет, государственный секретарь, не имеет твердой религиозной приверженности
Стивен Гардинер, епископ Винчестерский, традиционалист
Томас Говард, герцог Норфолкский, традиционалист
Другие
Уильям Соммерс, шут короля
Джейн, дурочка королевы Екатерины и леди Мэри
Мэри Оделл
Уильям Сесил, впоследствии главный министр королевы Елизаветы I
Сэр Уильям Уолсингэм
Джон Бойл
Анна Эскью (Кайм)
Глава 1
Мне не хотелось присутствовать на сожжении. Я никогда не любил даже таких вещей, как травля медведя, а тут собирались сжечь у столба заживо четырех человек – и среди них женщину – за отрицание того, что тело и кровь Христовы физически присутствуют на святой мессе. Вот до чего мы дошли в Англии в 1546 году во время охоты за еретиками!
Меня вызвали из моей конторы в Линкольнс-Инн [1] к казначею, мастеру Роуленду. Несмотря на мой статус сержанта [2] , самый высокий для барристеров, мастер Роуленд меня недолюбливал. Думаю, его самолюбие так и останется уязвленным с тех пор, как три года назад я – совершенно заслуженно – проявил к нему свое неуважение. Сейчас, здороваясь со снующими туда-сюда юристами в черных робах [3] , я перешел мощенную красным кирпичом площадь, залитую ярким солнечным светом, и посмотрел на окна Стивена Билкнапа. Это был мой старый враг, как в суде, так и вне его. Окна были закрыты ставнями. Он болел с начала года, и уже много недель его никто не видел. Говорили, что он при смерти.
1
Один из четырех судебных иннов, юридических корпораций в Лондоне. Существовало и существует до сих пор четыре таких корпорации: Линкольнс-Инн, Грейс-Инн, Миддл-Темпл и Иннер-Темпл.
2
Сержанты юриспруденции представляли собой высший разряд барристеров в английском суде, небольшую элитную группу адвокатов, работавших в центральных общих судах. Сержанты носили особую одежду, основным отличием которой являлась особая шапочка.
3
Мужская длинная одежда, надеваемая через голову, с пышными рукавами и стоячим воротником.
Подойдя к кабинету казначея, я постучал в дверь, и резкий голос пригласил меня войти. Роуленд сидел за столом в своем просторном помещении – все полки на стенах кабинета были уставлены тяжеленными юридическими томами, демонстрируя статус его владельца. Это был старый, за шестьдесят, человек, тощий, как щепка, но твердый, как дуб, с узким морщинистым нахмуренным лицом. Он щеголял седой бородой, длинной и раздвоенной по нынешней моде, тщательно расчесанной и доходящей до середины его шелкового камзола. Казначей очинивал гусиное перо и, когда я вошел, поднял на меня глаза. Пальцы у него, как и у меня, были в пятнах от многолетней чернильной работы.