Пламя Силаны
Шрифт:
Рейз ее не ударил только потому, что принципиально не бил женщин, хотя Силане каким-то чудом удалось то, чего даже Мелеза не смогла.
Силана окунула его в дерьмо не потому, что хотела это сделать, а потому что, видимо, не умела иначе. Она увидела Рейза на арене, в бою, потом встретила его в коридоре и решила, что он находит баб побогаче и зовет их трахаться. Что он так подрабатывает.
Смешно.
Ее десять эйров были как плевок в лицо — еще обиднее от того, что Рейз действительно ее хотел. По-настоящему
А ей просто хотелось поиграть в хозяйку, нацепить на него ошейник и поводок. Было почти интересно, как это вообще произошло. Как такие вещи случаются?
Она что, увидела его на Арене и решила, что ему очень пойдет подчиняться? Выбрала, как платье в магазине?
Конечно, после она извинилась, с поклоном и искренним раскаянием, но от этого было еще хуже. Ей было жаль, и прощения она просила от всей души — Рейз это видел, и он ей верил. Вот только она понятия не имела, за что извиняется.
Стоило бы рассказать все как есть. И за кого Рейз ее принял, и почему. И, пожалуй, в красках объяснить, что он планировал с ней сделать на этом покрывале и в каких позах.
Что он завалил бы ее на кровать, подмял бы под себя и полез бы руками под юбку. Что с удовольствием применил бы этот мягкий, нежный рот по назначению.
Рейз бы сказал, не постеснялся бы в выражениях, но Силана поклонилась низко, на жреческий манер мазнув кончиками пальцев по полу, а ее волосы упали вниз, обрамляя опущенное лицо. Открывая татуировку на шее.
Треугольник и два полумесяца — это символ Огненной Матери.
Знак жрицы. Целительницы.
Этот знак заставил Рейза заткнуться и придержать язык, как будто кто-то дернул за невидимый поводок, натянул строгий ошейник.
Обычно когда приходилось выбирать между гордостью и выгодой, Рейз выбирал гордость, он ни под кого не прогибался, как бы тяжело ни было. Но Джанне нужна была помощь, и никакая гордость не стоила дороже, чем здоровье сестры.
Он нагнал Силану у самой двери и не позволил уйти:
— Стой.
Она вздрогнула как от удара. Может быть, от неожиданности, или от испуга, когда Рейз подошел так близко. Очень легко было бы протянуть руку, сжать ладонью ее тонкую шею и сдавить изо всех сил. Он отступил назад на шаг, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и спросил:
— Ты действительно жрица Майенн? Я увидел татуировку.
Силана медленно обернулась, нервным жестом потерла ладонь пальцами и опять одернула рукава — Рейз готов был поспорить, что ей неловко:
— Да. Алая жрица.
Она произнесла это очень тихо, и он в который раз уже поймал себя на желании податься ближе, чтобы точно ничего не пропустить. Иногда казалось, ветер за окном бился в стекла громче, чем Силана говорила.
Рейз отошел к кровати, плюхнулся на старое, заштопанное кое-где одеяло и кивком указал
— Почему вы меня спросили?
В тот момент Рейз отчетливо увидел в ней жрицу — точно так же сидела настоятельница в Храме, когда называла цену. С таким же спокойным терпением спрашивала. Вызывала такую же бессильную злость.
— Я согласен на гладиаторский контракт, если предложение все еще в силе, — заставляя голос звучать бесстрастно, ответил он. — И если ты готова платить не только деньгами.
По крайней мере, в этот раз она поняла его без дополнительных объяснений и не придумала никакой ерунды про расплату телом:
— Вам нужна целительница?
— Нужна. Я хотел нанять в Храме, но это очень дорого. Вы цените себя на вес золота.
Силана снова посмотрела на свои руки, сплела и расплела пальцы. Может быть, ей было неприятно слышать такое, может быть, она просто не хотела смотреть на Рейза. Ее молчание заставляло его нервничать.
— Я не такая, как целительницы в Храме, — сказала она наконец. — У меня меньше сил, и если вам нужно вылечить несколько человек, я не смогу этого сделать. Если речь идет о помощи кому-то одному, мне нужно знать, о ком идет речь, какая болезнь и на какой стадии.
— У моей сестры багровая маладия. Вот уже почти три года. Мы покупали лекарства, но они давно перестали помогать, — Джанна не любила, когда он говорил о ее болезни, да и он сам старался молчать — суеверно боялся, что от этого может стать хуже, но в этот раз объяснять было неожиданно легко. Легче, чем со жрицей в Храме. — Несколько дней назад начался кровавый кашель. Врачи говорят, что сделали все, что могли.
Силана слушала очень внимательно, не шевелясь и не перебивая.
— Мне жаль, что так получилось, — тихо сказала она, когда он договорил.
— Джанна еще жива, надежда еще есть.
— Мне жаль потому, что ваша сестра вообще заболела. Не потому, что надежды нет, — она не повышала голоса и говорила очень мягко. — Это тяжелое испытание. И для человека, и для его семьи.
— Нам не нужна жалость. Нам нужна помощь, — Рейз вздохнул и устало потер лицо ладонями. — Ты сможешь ее вылечить?
Силана перевела взгляд на окно, и свет свечи обрисовал ее профиль красным:
— Три года долгий срок для маладии, вы слишком запустили болезнь. Врачи должны были сказать вам раньше, что если лекарства не помогают, нужно обращаться к жрицам, — она снова одернула рукава, на сей раз мягким, каким-то задумчивым жестом. — Я могу исцелить вашу сестру, но не за один раз. Мне потребуется три-четыре встречи с перерывом где-то в неделю. Целиком лечение займет около месяца.