Пламя Силаны
Шрифт:
— Академия ограничивает практики, которые приносят вред. Практики, которые опасны и неэтичны, — твердо сказала Силана.
— Да, — легко признала Мелеза. — Но, когда ты молод и веришь в собственную неуязвимость, никто не задумывается об этике. Каждый готов посвятить себя магии без остатка, и надеется, что сделает завтра лучше, чем вчера. В конце концов, даже то, что причиняет вред, что опасно и неэтично — тоже часть жизни. И часть той самой силы, которая делает мир живым.
Рейз не мог отделаться от мысли, что Мелеза говорила о силе, так же как Силана говорила о Майенн.
— Я разделяю многие убеждения Вейна, — сказала она. — До сих пор считаю, что он прав в главном. Маги и магия заслуживают, чтобы к ним относились лучше. Чтобы перестали изолировать и бояться.
Рейз напрягся и спросил:
— Так ты на его стороне?
— Нет. Я не на его стороне, потому что я не разделяю его методы. Вещи, которые творит Вейн, приносят результат, но они отвратительны. Но даже если он добьется своего сейчас, если даже на какое-то время магию признают, что будет потом? Через поколение или два, люди оглянутся назад, и увидят, что все изменения, которые произошли — это результат лжи, череды убийств и предательств. Вейн призывает доверять магии и доверять чародеям, но ему самому доверять нельзя.
Она помолчала и продолжила:
— Но, когда мы были в Академии, все казалось совсем другим. Общие друзья, общие интересы. Первые попытки выйти за границы того, что навязывали нам учителя и создать что-то свое. Конечно, мы нарушали запреты.
— Вас поймали? — спросила Силана.
— Да. Это был просто вопрос времени. Тогда Раил взял вину на себя и его заставили уйти из Академии.
Рейз усмехнулся:
— Правда? А ублюдок говорил, что ему там просто было слишком скучно.
— Ему многое не нравилось, — ровно, равнодушно заметила Мелеза, — но он никогда не ушел бы добровольно. Не важно, сколько ограничений накладывает Академия, ее ресурсы огромны. В первую очередь, только в Академии собраны знания о силе и ее природе. Любой, кто решится практиковать магию сам, будет вынужден тыкаться вслепую, методом проб и ошибок изобретать вещи, которые уже давно существуют.
Немного это напоминало Рейзу о гладиаторской школе. Можно было и без наставника учиться драться, и даже вполне успешно. В конце концов, если выживать достаточно долго опыт все равно выбьет из тебя ошибки новичков. И все же обученный боец всегда найдет способ победить самоучку.
— В тот раз, — добавила Мелеза, — многим грозило исключение. В том числе ученикам из обычных, не знатных семей.
— И вас?
— И меня, — она посмотрела на Рейза и пояснила. — Обучение в Академии стоит дорого, но аристократов в Академии не так много.
— Я думал, каждый род стремится заполучить себе ручную чародейку.
— Конечно, — она усмехнулась. — Такой удобный инструмент под рукой. Всегда есть кому начертать глифы или создать чародейский светильник. Но все боятся, как бы мы не получили слишком много власти. Тем более, в богатых семьях, где интриги и грызня за влияние — любимое хобби.
— А Вейн? — Рейз усмехнулся. — Он богатый мальчик? Вот уж кто похож на чемпиона по интригам и грызне.
— Так же, как и Каро, он единственный выживший своего рода. Но да, он
— Рейз не понимает, — тихо вмешалась Силана. — Он не знает, как происходит обучение на чародеев.
— Я думаю, эти слова уже можно вышивать на рубашке твоего гладиатора, — Мелеза ядовито улыбнулась. — «Рейз не понимает». Это решило бы множество ваших проблем.
Он был совсем не в восторге от ее слов, но все же понимал, что не в его положении возмущаться.
Тем более, оглядываясь назад, пожалуй, Мелеза была права.
— Академия не только обучает чародеев, — пояснила она, глядя на него несколько снисходительно. — Она еще и контролирует выпускников. Спрос на магические вещи очень велик — чародейские экипажи, глифы, даже светильники и часовые башни. Каждый чародей должен предоставлять определенное количество артефактов на службу страны. Даже аристократы.
Теперь Рейз примерно понимал:
— Надо думать, любимых детей в Академию не отдают.
Грей бросил на него угрюмый взгляд, будто лезвием полоснул, и отвернулся.
Интересно, что Рейз на этот раз такого сказал?
— Верно, — а Мелеза наоборот, кивнула, словно была согласна. — Одних аристократов слишком мало. Обучение остальных оплачивается из казны. Академия набирает учеников из бедных семей.
Рейз о чем-то таком слышал:
— Да, а потом они обязаны отслужить на границе, вместо платы.
— Не обязательно, — поправила она. — Академия в любом случае сделает из ребенка чародея — или он просто не переживет обучение. Но нет никакой гарантии, что это сделает сильного чародея. Хотя, — и тут она снова усмехнулась, — всю жизнь чертить глифы огня в лавке для котлов много сил не нужно.
Тут она посмотрела на Грея, как будто это был аргумент в каком-то их личном, старом споре.
— Академия сама назначает службу, которой ученик обязан расплатиться, — угрюмо добавил Грей. — Отказаться нельзя.
А Рейз теперь понял, почему чародеи поддерживали Вейна. Раз уж он предлагал освободить их.
— У меня не было семьи, — спокойно сказала Мелеза. — Ни рода, ни денег. Я росла как крыса в подворотне, вместе с другими такими же крысами. Академия дала мне шанс чего-то добиться.
Мелеза признавала это очень легко, без стыда и бессмысленной бравады. Но все равно невозможно было представить ее в детстве. Сейчас она от кончиков ногтей, до кончиков волос выглядела как богатая женщина.
— Вы могли бы пойти в Храм, — тихо заметила Силана. — Дети Майенн содержат приюты, помогают сиротам. Академия не единственный выход.
— Брось, Силана, — Мелеза отмахнулась. — Думаю, мы обе понимаем, что я не слишком религиозна. И я не готова верить во что-то только ради куска хлеба. Я выбрала Академию и не жалею.
Грей хотел ей что-то сказать, но наткнулся на злой взгляд и заткнулся. Будто его по губам хлестнули.
— А если бы тебя исключили? — спросил Рейз.
— Мне пришлось бы расплачиваться за обучение всю мою жизнь, — спокойно признала Мелеза. — Меня могли бы продать в Аравин или в один из портовых домов удовольствий.