Пламя Силаны
Шрифт:
— Сейчас не так важно, сделал ли он голема или просто купил его, — сказала она. — Он знает, что вы в доме Калеба, Рейз. А значит, до суда может действовать. Здесь не безопасно. Калеб, вам с Рейзом нужно уехать.
Калеб покачал головой:
— Он находится под домашним арестом. По распоряжению князя, я не имею права ни переселить его, ни перевезти в другое место.
Но Калеб мог бы уехать сам. Туда, где будет в безопасности. Иди же наоборот, Вейн воспользуется тем, что они разделились, чтобы
Калеб был ей дорог, Вейн прекрасно понимал, что сможет его использовать.
— Ты не бросишь гладиатора, это я уже понял, — угрюмо сказал Калеб, смерил Рейза тяжелым взглядом. — И я не оставлю вас здесь одних. Значит, уехать не выйдет. К тому же, это мой дом, любой кто хочет сюда вломиться, пожалеет.
Он говорил так уверенно, но что он мог сделать?
— Я могу отослать слуг, — предложил Калеб. — И позвать чародейку, чтобы она укрепила магическую защиту. Если ты уверена, что нападение повторится.
Рейз запустил пальцы в волосы, раздраженно потер, будто хотел вытряхнуть из головы то, о чем думал:
— Не сможет он напасть снова. Он ведь понял, что его голему конец. А если делать их так сложно, то запасного у него нет. Или посылать за мной обычных людей, или идти самому. И то и другое идиотизм. Вейн не похож на идиота.
Силана задумалась об этом — Вейн всегда действовал расчетливо, не допуская ошибок. Даже это нападение: он убедился, что Рейз в комнате один. Этот план бы сработал — Рейз не знал, как противостоять голему, он проиграл бы. Вейн не учел только Силану.
— Лучше связаться с Каро, — предложил Рейз. — Он ведь клялся, что сможет все решить и исправить. Вот пусть и исправляет.
— Я могу написать ему, — предложил Калеб, и криво усмехнулся. — Если он так рвется защищать вашу пару, появится довольно быстро.
— У меня была его печать. При себе, еще с Арены. Если дознаватели ее не забрали, можно позвать Каро намного быстрее.
Рейз говорил, что заключил с Каро сделку, и все же про печать она даже не подумала.
— Это многое упрощает, — спокойно заметил Калеб. — Печать мне отдали вместе с твоими вещами.
Силане не хотелось вмешивать Каро — глупо и по-детски, но она никак не могла заставить себя ему довериться. Видела в нем человека, который слишком напоминал ей командира Гийома. И все же отказывать было глупо:
— Хорошо. Используй печать. Возможно, Каро заметит что-то, что мы упустили.
Что-то что получилось бы использовать против Вейна.
Рейз усмехнулся:
— Ты в это веришь?
Нет, она не думала, что Вейн совершит промах и все же:
— Я на это надеюсь.
***
Калеб действительно отпустил слуг, сразу после того, как использовал печать. Рейз и Силана остались одни.
Рейз бы порадовался, правда, если бы синяки не болели так сильно.
Интересно, как бы отреагировал Калеб, если бы увидел их вместе на своей кровати.
Рейз дал себе слово не проверять, раз уж Калеб с Силаной вроде бы наконец-то помирились.
— Вам все еще больно, — сказала Силана наконец. — Простите, что не пытаюсь вас исцелить. Но если кто-то нападет снова, мне потребуется пламя.
Она говорила равнодушно, будто о погоде. И Рейз поймал себя на мысли: должно быть, это сильно напоминало ей войну. Ожидание нападения, чувство угрозы. Необходимость беречь силы.
Не такой мирной жизни, должно быть, ждала Силана.
— От пары синяков я не рассыплюсь, — сказал Рейз. — Пацан даже говорил, что мне идет. Добавляет мужественности.
Он хотел перевести все в шутку, заставить Силану улыбнуться хоть на мгновение. Ему почти удалось.
Уголки ее губ дернулись вверх, а потом она снова нахмурилась:
— Он сейчас совсем один в доме с Ралом. И после голема Вейн знает, что я здесь. Он может…
— Ты даже за пацана теперь бояться будешь? — Рейз потянулся к ее руке, снова сжал. — Хватит. Переживать надо не за него, а за тех, кто к нему полезет. Ты же видела, с ним мало кто может тягаться.
Рейз часто ловил себя на мысли, как же это было нечестно — что безмозглому подростку досталась такая сила.
Хотя кого он обманывал? Не досталась. Рейз же видел, как тот выкладывается. И все, что Лиам умел, он заслужил.
— Больше всего я переживаю за вас, — признала она. — И когда думаю, что с вами делали у дознавателей… вы не жалеете, что повстречали меня?
— Нет, — спокойно признал он. Сказал ей правду. — Не жалею и никогда не жалел. Даже, когда не понимал тебя, и надумывал всякое дерьмо, даже тогда не сожалел. И то, что дознаватели… — он тоже не договорил, потому что даже думать об этом не хотел, не хотел вспоминать собственную беспомощность и унизительное, гадкое ощущение чужих грубых рук на своей коже. — Все, что те уроды делали, на них и только. Плевать, как Вейн их подговорил и что пообещал. Нормальный человек просто не станет издеваться над другим.
Рейз бы не стал. Не потому что пожалел бы заключенных, а потому что не стал бы мараться. Ни об пытки, ни тем более об изнасилование.
Видимо, просто Вейн находил моральных уродов под стать себе.
— Почему вы не ляжете рядом? — спросила Силана тихо, отодвинулась, оставляя для него место на кровати. — Вам же тяжело. Из-за синяков.
Рейз вздохнул, бросил долгий взгляд на дверь, за которую вышел Калеб.
— Твоему брату это не понравится.
— Он поймет. Вам же плохо.