Пламя Силаны

Куранова Ольга Алексеевна

— Потому что нас связывает контракт?

— Потому что хочу. Потому что ты спасла Дженну, и даже этого несчастного ската. И потому что мне не плевать, когда тебе больно.

Она отвела взгляд, посмотрела в пламя:

— Вы…

Он даже знал, что она собиралась сказать, перебил, не собираясь это слушать:

— Нет. Нет, я не «хороший человек», и я перед тобой виноват. Но я действительно хочу тебе помочь.

Рейз пытался представить, что она чувствовала, и это оказалось до смешного легко. Во время войны, когда агенты князя

набирали бойцов в армию, они приходили и к нему. Ему повезло, главный из них оказался жадным, сам предложил решить все деньгами, Рейз остался с Дженной и ни разу о том не сожалел.

Но если бы его отправили воевать, если бы Дженна умерла, потому что его не было рядом, наверное, он бы тоже себя ненавидел.

Он бы, как и Силана, не понимал бы главного:

— Ты не виновата. Не виновата в том, что случилась война, в том, что перекрыли дороги. Не виновата, что твоя мама заболела, и в том, что она умерла. Ты просто ошиблась.

Силана казалась ему хрупкой, изможденной. Отсветы пламени ложились на лицо, подсвечивали алым.

— Я не вернулась к ней. Понимаете? Городу нужна была целительница, и я осталась, зная, чего это может мне стоить.

Рейз не удержался, опустился рядом, и притянул Силану к себе.

Она вздрогнула, напряглась — если бы захотела отстраниться, Рейз не стал бы удерживать — и вдруг уткнулась лицом ему в плечо, судорожно вдохнула.

Он погладил ее по волосам, шепнул только:

— Мне жаль.

Она не ответила, и Рейз тоже замолчал. Обнимал ее и надеялся, что ей хоть немного станет от этого легче.

Волосы Силаны едва уловимо пахли костром.

— Спасибо, — сказала она в конце концов, отстраняясь. Он не стал удерживать, и точно знал, что она услышит следующим.

И не ошибся.

— Простите. Я не хотела, чтобы вы меня жалели.

— Я знаю. Потому что ты сама себя не жалеешь. Ты всерьез веришь, что твой Калеб прав. Но он ничего не знает, понятия не имеет, через что тебе пришлось пройти, какой выбор сделать, и чем пожертвовать.

— Вы тоже, — тихо отозвалась она. — Вы защищаете меня, хотя тоже этого не знаете, потому что я спасла вашу сестру. Вы благодарны мне, и поэтому оправдываете. Но если бы случилось иначе, если бы я дала вам слово, и не сдержала, если бы вы сидели у ее постели, надеялись бы на чудо, и врали, что нужно только немного потерпеть… что вы сказали бы мне тогда?

Он не мог ей ответить.

— Вы ненавидели бы меня так же, как Калеб, — мягко, спокойно и серьезно добавила Силана. — И были бы правы.

Она встала, неловко пожала плечами:

— Знаете, я думаю, есть вещи, которые нельзя искупить и нельзя исправить. С ними только можно только жить дальше. Я пытаюсь, правда, хотя после возвращения все кажется мне чужим. Прошлая жизнь будто сон. Я почти не помню, какой была тогда. Все, что есть у меня сейчас это мамин дом, Парная Лига и наш с вами контракт. Теперь вот этот скат.

— Я мог бы дать тебе больше, — сказал

ей Рейз, и почему-то это было очень трудно и страшно — предложить. — Если бы ты только позволила.

Очень хотелось, чтобы она согласилась.

— Иногда мне кажется, что даже того, что есть, слишком много.

***

Утром Рейз проснулся непривычно рано, хотя накануне долго не мог уснуть — все прокручивал в голове слова Силаны, ее взгляд, нервные, неловкие движения рук, и чувствовал себя беспомощным.

Почему-то вещи, которые нужно было сказать тогда, приходили в голову теперь, и не имели никакого смысла.

Он встал, добрался до ванны и привел себя в порядок, долго пялился в зеркало. Под глазами залегли темные круги.

Силана уже ждала его внизу. На ней снова было жреческое платье — чистое и аккуратное, и Рейз поймал себя на мысли, что она почти всегда ходила так, хотя наверняка могла позволить себе наряжаться каждый день в разное.

Она сидела в кресле, читала книгу, и свет, лившийся из окна, золотил седину у нее в волосах. Тонкие пальцы зацепили краешек страницы, бережно перевернули.

— Ты всю ночь не спала? — спросил Рейз, чтобы хоть что-то спросить.

Силана повернула к нему голову, посмотрела устало:

— Доброе утро. Нет, я ложилась незадолго до рассвета. Все в порядке, не волнуйтесь обо мне. Пожалуйста.

Рейз подошел к очагу. Дрова почти закончились, но в гостиной было по-настоящему тепло. Почти жарко.

— Скату лучше? Переживет без нас пару часов, пока мы будем в школе?

— Да, — она встала, заложила книгу листом рябины. Наверное, другой закладки не попалось под руку. — Я дала ему воды, и он немного поел. Это хороший знак. Только. давайте постараемся все же оставлять его одного надолго.

— Никто и не требует, чтобы ты все время торчала со мной. Встретимся с Мелезой, сходим в школу. Как только договоришься с хозяином, возвращайся к скату, а я останусь и потренируюсь.

— Конечно, — она кивнула, мягко погладила ската по краешку плавника, будто утешая и успокаивая. — Если вы готовы, то и я тоже. Можем идти, как только дождемся госпожу Мелезу.

Этого Рейз не ожидал:

— Погоди, а завтрак?

Силана смутилась, виновато улыбнулась — тускло и устало:

— Извините. Я совсем забыла. Там, наверное, еще что-то осталось на кухне. Если хотите, я подогрею.

— Давай лучше я. Тебе бы тоже поесть. Ты же не завтракала?

— Я не голодна.

— Силана… — она не спала, не ела. И совсем недавно едва не умерла, исцеляя Дженну. — Пожалуйста.

Кажется, она просто не захотела спорить, или почувствовала, что просто так Рейз не отстанет:

— Совсем немного. Я действительно не хочу.

Он ушел на кухню, подогрел еды и разложил по тарелкам.

Когда он вернулся в гостиную, Силана посмотрела на него растерянно:

— Рейз, я просто не съем столько.