Пламя в темноте
Шрифт:
— Гарпия!!! — попыталась перекричать ветер Рунфрид, и на мгновение я обернулся на приближающегося к нам Ромуса.
Да, Руна была права — лишь Ромус сможет пробить этот щит. Но успеет ли?
Моё тело постепенно переставало меня слушаться. Алакая Кайл уже отбросил на землю, но тот снова рывком встал. У нас оставалось меньше пары минут прежде, чем для Ребекки и Руны мы станем обузой, а не помощью.
Застывшая в магическом коконе Ребекка смотрела вперёд пустыми глазами, будто ничего не замечала. Из её носа текла алая кровь, но она продолжала впитывать
Драконы всё ещё пытались разорвать когтями щит Кайла. Мир превратился в какофонию боя, рёва, хлестающей магии и ярости, переполняющей каждого из нас. Смешалось всё, напитывая воздух кровью.
Потом Ребекка перевела на меня свой взгляд и на мгновение в нём что-то мелькнуло, но что — я понять не успел. В меня вцепился Кайл, давя своей силой, и противостоя ему я выпустил наружу свою магию огня и крови. Лишь это заставило его выпустить меня из своей стальной хватки.
Запахло палёной кожей — на руках Кайла появились ожоги. Кажется, петух подпалил свои перышки.
Кайл усмехнулся, делая выпад вправо и мощный финт, от которого я еле удержался на ногах. Скрипнув зубами, я пожертвовал скоростью, чтобы выдержать удар на своих двоих.
Пожиратель же, видя мою слабину, распалился ещё сильнее, хотя и его магия в значительном количестве уже стала не столь сильной. Но у него оставалась физическая сила, в которой я уже уступал ему, позволяя теснить себя к древним алтарям.
— Ненавижу тебя, огненный пёс, — зарычал Кайл и в его глазах я увидел пляшущее безумие. — И сегодня ты умрёшь!
— Нет, — ответил ему я. — Сегодня такой чести удостоишься.
Он бы успел сделать свой выпад и подрубить мне плечевую мышцу, если в этот момент его не сковали призрачные цепи, выпущенные Ребеккой.
Пожиратель забился в цепях Ребекки, словно рыба в воде, но я видел, какой ценой ей это далось: Кайл практически вырывал эти цепи с её органами и магией, пытаясь освободиться. Алакай вытянул из своих потайных карманов лезвия и один за другим запустил их в Кайла. Однако из десяти ранили того только два, а остальные он успел отбросить магической волной и те вошли уже под нашу кожу. Бок обожгло болью — я не успел уклониться от одного лезвия. Но всё равно поднялся на ноги и вновь набросился на Кайла.
Волна магии Кайла будто бы привела Ребекку в чувство, но так как девушка оказалась за спиной Пожирателя я не успел толком понять, что та задумала.
Небо вновь содрогнулось. В следующую секунду я почувствовал, как Ромус пробил барьер Кайла. Это отвлекло внимание Пожирателя и тот допустил оплошность, открывшись для удара. Судьба распорядилась подбросить нам шанс, которым я решил воспользоваться.
И, отбросив в сторону кинжал, я свернул шею замешкавшемуся ублюдку почти одновременно с Ребеккой, вырвавшей ему сердце.
Кровь Пожирателя залила мою грудь, хлеща из пробитой грудной клетке, где делали последний вздох его лёгкие…
И тогда время будто остановилось. Даже шторм застыл за пределами магического кокона, что окружил нас, давая древнему пророчеству
Мы с Ребеккой мгновенно оказались отрезаны от других древней магией, которую невозможно было пробить даже гарпии в лице Ромуса.
Глаза Ребекки налились кровью, став кроваво-красного цвета вместо привычного серого. Сжимая в руке сердце Кайла, она чуть наклонила голову, внешне став истинной Марриенсен. Её губы тронула ухмылка, приоткрыв заострённые резцы.
Она была столь же прекрасна, сколь и ужасна.
Её лицо было окроплено кровью, алая жидкость струилась и по вырванному органу вниз по девичьей руке. В чёрном платье с кружевами и разорванным подолом, разметавшимися длинными волосами, сияющей кожей и чарующими глазами девушка воплощала собой погибель всего мира.
Эта девушка, которая горела ярче пламени. Что была готова погибнуть ради своего брата. И являлась той, в которой я растворился без остатка.
Вся в крови, в шаге от мирового господства, она вызывала у меня чувства совсем не те, о каких кричала логика. Застыв в этой временной петле, я чётко осознал, что позволил бы Ребекке забрать себе силу Кайла, если бы это сделало её счастливой. Но сейчас ею руководила кровь Марриенсенов и пророчество, поэтому я должен был вернуть ей ясность ума. И лишь тогда позволить принять решение, от которого зависит судьба не только нас, но и всего мира.
Хотя, на мир мне стало откровенно плевать когда Ребекка поднесла сердце Кайла к своему рту и подняла на меня взгляд.
— Ребекка, нет… — выдохнул я, но опоздал.
Не отводя от меня взгляда, Ребекка впилась резцами в теплое сердце Кайла, погружая всё вокруг в Великую ночь.
«Но если же в ночь алтарь смогут пробудить они, то порталы замкнут тогда изнутри. Один вкусит сердце другого тогда, и мир уничтожат они навсегда,» — вспомнил я предсказание Николауса Марриенсена, которое сбывалось на моих глазах.
Не «она», а «они».
Потому что сейчас, смотря на Ребекку, я видел в ней отголоски безумия Кайла.
И пока она ещё не до конца поглотила его силу, доев его сердце, у меня ещё оставался шанс вернуть Ребекке рассудок.
— Ребекка… — снова начал я, но она не послушала, сделав второй укус.
Я почувствовал себя так же беспомощно, как в ту ночь, когда меня заставили убить мою семью.
Я любил их так сильно, что произошедшее буквально уничтожило меня изнутри. И столетиями я не был готов полюбить никого просто потому, что, моё сердце обратилось в бесчувственный камень.
Сейчас же, смотря на Ребекку, я знал, что безумно любил её. Даррок предупреждал, что магия крови не приведёт ни к чему хорошему, но в прошлый раз я не решился на то, чтобы принять на себя всю ответственность. Теперь же я был готов совершить что угодно, лишь бы женщина, стоящая передо мной, обрела ясный ум и счастье.
Я желал, чтобы она стала моей королевой.
Даже пускай Ребекка была из рода, который меня годами учили презирать. Я любил её такой, какой она была.
Моим пламенем. Моим сердцем. Моей судьбой.