Пламя
Шрифт:
— Отлично, - голос командира вернул Никиту к реальности, - а теперь дайте пройти медикам! Сюда, сюда!
Дело было сделано. Плахов только успел отойти на пару шагов в сторону, как подоспевшие врачи принялись осматривать пострадавших. Им предстояло извлечь мужчину так, чтобы не навредить ему ещё сильнее. К счастью, он ещё подавал признаки жизни и даже едва слышно отвечал на их вопросы.
— Всё хорошо, малыш, - успокаивала мальчишку пожарная Ева, - видишь, папу сейчас освободят, а потом мы вытащим тебя.
— Приступаем.
Освобождение детей заняло меньше времени,
— Ты нужен там, - положил руку на плечо Никиты командир, когда медики принялись доставать ребятишек из разрезанного кузова. – Идём.
Тот двинулся в указанном направлении, еще не зная, что его ждет. Повсюду валялись искорёженные автомобили, из которых доносились стоны и плач пострадавших. По краям дорог толпились зеваки. У одной из выживших случилась истерика: пожилая женщина громко рыдала над раненым мужем, которого, судя по всему, выбросило из машины от столкновения, и до которого у медиков еще не дошли руки.
— Ещё скорые будут? – Спросил он у Ивана, пока они двигались между смятых машин.
— Уже. – Махнул он в сторону дороги, где вдали, в сумерках, виднелись проблесковые маячки, и слышался вой сирен. – Я вызвал всех, кто на дежурстве в районе, должно хватить.
— Это хорошо.
— Кусачки, - сказал командир, когда они приблизились к кювету, на дне которого темнело зелёное пятно.
Автомобиль больше походил на жвачку, но что хуже – он был примят сверху здоровенным деревом, которое будто ножом срезало от удара.
— Сюда. – Подозвал их Андрей.
Они стали осторожно спускаться.
— Погоди. – Остановил их Лев, вскинув руку вверх. – Что там, Соло?
Кирилл как раз осматривал автомобиль со всех сторон.
— Плохо дело. – Угрюмо отозвался Соловьёв, который ставил под автомобиль подпорки. – Кажется, тут утечка.
— Одна искра, и всё вспыхнет. – Покачал головой Царёв.
— А что, есть выжившие? – Не верил своим ушам Плахов.
Кого они собирались вырезать из этой груды металлолома?
— Третий ряд сидений. – Выдохнул Андрей и закусил губу.
Никита сделал несколько шагов вниз по склону, пригляделся и обомлел. Вряд ли кто-то мог выжить в этом внедорожнике, разве что чудом, но это и было чудо – то, что он увидел. А затем и услышал. На последнем, третьем ряду сидений, кряхтел, закрепленный в автолюльке, новорожденный. Он сучил ножками и ручками и беспомощно хватал ртом воздух.
— Боже. – Сдавленно произнёс Плахов, поправив шлем-каску.
Дерево словно разделило салон автомобиля пополам: безжалостно сдавило переднюю часть, превратив её в месиво из металла, крови и стекла, и пощадило заднюю, не тронув лишь багажник. Будь малыш старше, непременно бы пострадал, а так люлька осталась единственным островком пространства, не тронутым жестокой аварией.
Быть пожарным это не только когда вода и пламя вокруг. Это борьба с неведомым каждую минуту. Никогда не знаешь, что ждёт тебя на очередном вызове. Какая трагедия и боль. Тушить пожары, разбирать рухнувшие конструкции, вытаскивать людей из покорёженных автомобилей,
Никита осознавал, что десятки человеческих судеб разделились в этой аварии на «до» и «после». Всего в одну секунду. И это было невероятно тяжело. Ты делаешь всё, чтобы помочь, но этого всё равно будет недостаточно. Перед лицом такой беды любые слова будут бессильны. Как справятся выжившие? Что будет с ними дальше? Что будет с крохой, если у них получится его спасти? Останется сиротой? Будет расти без родителей?
Его собственные травмы и переживания меркли перед лицом чужого горя. Казались мелкими и глупыми, ничего не стоящими. Пожарные всегда должны оставаться опорой для других, не позволить себе сломаться, показать слабость. И это, пожалуй, было самой сложной стороной его профессии.
— Нужно засыпать, что вытекло, перекрыть протечку.
— Всё равно большой риск.
— Рукав. – Отчитался Илья, устроившись напротив автомобиля так, чтобы быть готовым в любой момент потушить огонь, если тот вспыхнет.
Отовсюду доносились голоса. Коллеги спорили в ожидании решения, которое мог вынести только вышестоящий руководитель.
— Можно попытаться аккуратно вытащить ребёнка сзади. – Произнёс кто-то. В то же мгновение Плахов с удивлением обнаружил, что это его собственный голос, и добавил. – Через багажник.
— Нереально. – Отмахнулся Андрей, нависая над автомобилем в том месте, где был зажат новорожденный.
— Ева сможет. – Предположил Никита.
— Опасно. – Замотал головой Лев.
— Да, я смогу. – Вдруг раздался тонкий голос девушки-пожарного. Ева подошла ближе и осмотрела заднюю часть автомобиля. – Уверена, у меня получится.
— Машина не устойчива. – Заметил Соло. – Одно движение, и дерево опустится ниже и расплющит её окончательно.
— Я попробую. – Она потянула дверцу багажника и та, на удивление, поддалась. Ева заглянула внутрь. – Места хватит.
Автомобиль заскрежетал, ствол дерева немного сдвинулся. Никита заметил каплю пота, сползшую у девушки со лба. Ева смахнула её, пока никто, как ей казалось, не заметил, и улыбнулась командиру.
— У меня выйдет.
Ребёнок заплакал. Командир включил фонарик и направил луч света в салон.
— Она справится. – Решил поддержать коллегу Никита и поймал на себе благодарный взгляд Евы.
Время поджимало.
— Ладно, действуй. – Вздохнул начальник.
Ева кивнула и стала избавляться от всего, что помешало бы ей быть мобильной в узком пространстве багажника: сняла обмундирование и шлем. Соло отвернулся, Андрей выругался, Иван, кажется, стал молиться. Остальные не дышали. Так рисковать подчинёнными – грубое нарушение правил, и все понимали, случись что с девушкой, начальник лишится должности, и всем им несдобровать. Поэтому молиться было не такой уж плохой идеей.