Пламя

Сокол Лена

— Хорошо, иди. – С некоторой долей раздражения бросила мать.

8

Akmal ’ – Где-то там

— Вещи, которые можно забрать с собой, мы поместили в коробку. Она на кровати. – Сообщила администратор, впуская Дашу в комнатку бабушки. – Оставлю вас.

— Спасибо.

Когда женщина вышла и прикрыла за собой дверь, девушка испытала облегчение. Даже дышать здесь ей удавалось с трудом. Стены словно хранили в себе печаль всех тех, кто

доживал свои последние дни в этом заведении.

Она огляделась вокруг.

Комнатка была крохотной. Кровать, тумбочка, шкаф, телевизор и кресло-качалка. В принципе, минимум, необходимый для жизни. Справа – дверь в крошечную ванную, совмещенную с санузлом. Ну, неплохо.

Даша прикоснулась к расшитому вручную покрывалу, затем к ажурной наволочке и закрыла глаза. Если честно, она полагала, что впереди у неё ещё куча времени, чтобы наладить отношения с бабушкой, если она того пожелает. Делать первый шаг самой девушке не хотелось. Всё-таки, взрослой женщине ничто не мешало общаться с внучкой, если б имелось желание. Столько лет, и ни одной весточки. Хоть бы раз позвонила и поздравила с днем рождения…

Но теперь, после смерти Зои, ситуация казалась немного иной. Даша и сама уже была взрослой. Ничто не мешало ей связаться с бабушкой и лично узнать, почему та не желает общаться. Тогда она была ребёнком, заложником отношений между взрослыми, а сейчас… Сейчас её бабушки не было в живых, и детские обиды отходили на задний план.

Даша села в её кресло-качалку и уставилась на бездонное синее небо за окном. «Если бы любила, интересовалась бы тобой», - часто повторяла ей мама. Теперь жизнь казалась ей намного сложнее этих слов. А ещё Даше просто очень хотелось найти бабушке хоть какое-то оправдание. Людям отмерено так мало времени на этой земле, так почему же они выбирают склоки и ссоры вместо того, чтобы просто жить в мире друг с другом?

— Можно? – Заставил вздрогнуть чей-то голос.

Даша вскочила. Стука она не слышала, поэтому от неожиданности её сердце гулко забилось. Девушка немного успокоилась, обнаружив в дверях сухонькую старушку в инвалидном кресле.

— Да-да, входите.

— Ты, должно быть, Дашенька? – Улыбнулась та, въехав в комнату и остановившись посередине.

На коленях у неё была небольшая черная шкатулка.

— Да. – Кивнула девушка.

— Бабушка часто о тебе говорила. – Глаза женщины заслезились. – Ты ещё красивее, чем она описывала тебя.

— Бабушка… говорила обо мне? – Удивилась Даша.

— Постоянно. – Кивнула женщина. – Мы соседки по комнате. Меня зовут Раиса Аркадьевна. Мы с Зоей дружили, и она много рассказывала о тебе, о сыне и твоей маме. И очень скучала.

— Да? – Девушка поражённо опустилась на край кровати. – Правда? Почему тогда она никогда не звонила? И не приезжала?

Женщина пожала плечами.

— Да кто ж знает. – Она задумчиво взглянула в сторону окна. – Гордость мешала, наверное. Она всем нам мешает. Старики обычно считают себя незаслуженно забытыми. Называют детей неблагодарными, думают, что те сами должны звонить и навещать их. И забывают, что дети сейчас на их месте: они уже взрослые, строят карьеру, не спят ночами из-за своих детей, утром мчатся на работу, а вечером домой – готовить ужин, делать уроки. А по выходным

нужно успевать высыпаться и делать уборку. Как белки в колесе, и этот бег кажется бесконечным. Старики чувствуют себя ненужными, обижаются, закрываются в себе. А их дети ощущают недостаток внимания и любви с их стороны. Замкнутый круг. Так было и так будет.

— Мне стыдно, что я так и не позвонила ей. – Тихо призналась Даша.

— А ей, думаю, было стыдно, что она не звонила тебе. – Мягко улыбнулась Раиса. – Кажется, чего сложного? Напекла пирогов, накупила конфет, пригласила внуков, и всё. Но мы всегда откладываем это на завтра. – Женщина развернула кресло и посмотрела на неё. – Я и сама такая же. Как заболела, решила, что не буду обузой дочке, выбрала тут себе комнатку, продала квартиру, переехала. А дочь обиделась. Сама хотела обо мне заботиться.

— Но вы поддерживаете отношения?

— Слава богу.

— И вам тут нравится?

— Да. – После секундной паузы ответила женщина. – Тут как в пионерском лагере: и покормят, и развлекут, и даже танцы вечерами устраивают.

Даша покосилась на её кресло.

— Ты на него не смотри. – Хихикнула старушка. – Я тут себе кавалера нашла. Деда Андрея. Он без ноги, тоже не особо мобильный. Мы в уголочке сядем, он костыли к стене поставит, и шепчемся. Часами, пока другие танцуют. – Она мечтательно закатила глаза.
– Лучшее время.

— Надеюсь, бабушка Зоя тут тоже не скучала.

— Что ты. Она была местной звездой. От ухажёров отбоя не было. У неё на тумбочке цветы увядать не успевали, как она букеты один на другой меняла. Не пневмония бы, так еще жила б и жила.

— Жаль, что я ее почти не знала.

— Да. – Печально закусила губу Раиса. – Но она вот о тебе многое знала. У деда Афанасия когда внук по выходным приезжал, Зоя всегда просила его твою страничку в этих ваших Интернетах открыть. Смотрела твои фотографии, отслеживала, что с тобой происходит, строила догадки, как у тебя дела – тоже по картинкам. То булочки у тебя на карточках, то закаты, то мороженое. Редко, говорит, ты себя фотографировала. Наверное, не хватало уверенности в себе.

Даша улыбнулась.

— Наверное.

— От неё тут осталось кое-что.

— Да, я видела. Коробка. Но ещё туда не заглядывала.

— Нет. – Раиса Аркадьевна положила свои сухонькие ладони на шкатулку. – Вот. Зоечка просила передать тебе лично в руки. Как поняла, что сильно занемогла, и что плохо дело, так забеспокоилась. Боялась, что не успеет всё оформить. – Она протянула Даше шкатулку. – Там письмо для тебя. Руки у неё уже сильно тряслись, сил совсем не было, так что в конце я под диктовку дописывала, не удивляйся.

— Ого. – По спине девушки побежали мурашки, когда она приняла из рук старушки шкатулку. – Спасибо вам.

— Убери в сумку. – Попросила Раиса Аркадьевна, когда Даша хотела её открыть. – Потом посмотришь, когда рядом никого не будет. – И, услышав в коридоре шаги и голоса, добавила шёпотом. – А лучше сначала сходи вот по этому адресу. – Она быстро сунула ей в руку записку. – Послушаешь, что тебе там скажут, а потом уже прочтёшь письмо. Хорошо?

— А что это? – Даша хотела развернуть записку, но женщина сжала её руку в кулак. – Потом. А сейчас спрячь.