Пламя
Шрифт:
— Да. Звонили из дома престарелых. – Поморщилась мать. – Просили приехать и забрать её вещи. У неё больше нет живых родственников. Твой отец был единственным.
— Как жаль её. – Выдохнула Даша. – Умерла в одиночестве.
— Жаль, конечно. – Пожала плечами мама. – Но сама виновата. Вздорная старуха. Характер несносный, ни с кем у неё миру не было. Даже ради внучки над собой усилие не смогла сделать, а ведь у неё, кроме тебя, никого и не осталось.
— Никто не должен умирать в одиночестве. – Тихо сказала девушка.
Она ощутила
— Там вещей-то, наверное: старые тряпки, да подшивки линялых газет. – Задумчиво рассуждала мать. – Стоит ли ехать?
— Хочешь, я одна съезжу? – Предложила Даша.
— Хорошо хоть, похороны она сама себе заранее оплатила. Скопила, наверное. Не придётся нам об этом беспокоиться.
— А когда ее похоронят?
— Всё-таки, сама съезжу. Вдруг документы какие надо подписать.
— Я с тобой.
К счастью, разговор о покойной слегка погасил их конфликт, и Даша отправилась спать, не дожидаясь, пока мать инициирует вторую фазу разборок.
7
Следующим утром они уже тряслись в душном такси где-то по просёлочным дорогам по направлению к загородному дому для престарелых, носившем весьма тривиальное название - «Достойная жизнь».
— Не представляю, как можно выходить в рейс с неисправным кондиционером! – Возмущалась Любовь Андреевна, терзая пальцами ворот водолазки.
— Простите, не успел его заправить, не думал, что так быстро выйдет из строя. – Оправдывался пожилой таксист. – Хотите, открою окна?
— Чтобы мы задохнулись от пыли? – Фыркнула она. – Не смейте. Ох. Ладно. Открывайте! Тут всё равно дышать нечем.
— Мам, там кнопочка есть, нажми. – Решила подсказать Даша.
— Я сама прекрасно знаю. – Бросила та и принялась давить на все кнопки сразу. Стекло с противным скрипом задёргалось туда-сюда, а затем сползло вниз. – Ох, что за ужасный день!
Девушка поймала в зеркале заднего вида извиняющийся взгляд водителя и неловко улыбнулась.
— Очевидно, это здесь. – Заметил он, когда автомобиль вывернул к реке из-за очередного пролеска.
Даша приникла к окну. В отдалении, на обрыве, стояло каменное здание, больше напоминавшее тюрьму. Оно мало походило на место, способное обеспечить достойную жизнь, и даже вид на речку, протекавшую внизу, под его зарешеченными окнами, не мог смягчить негативного первого впечатления.
— Кто поселил её сюда? – Изумилась Даша.
— Наверное, Зоя сама захотела. – Хмыкнула мать. – Самое подходящее место для сумасшедшей.
Когда они выбрались из такси, девушка отметила про себя, что вблизи здание смотрелось немного приятнее. Да и не на всех окнах были решётки. А цветущий двор и яблоневый сад слегка скрашивали общую картину.
— Добро пожаловать в «Достойную жизнь»! –
— Мы родственники покойной Краевой. – Сказала напряженным тоном Любовь Андреевна.
И дежурная улыбка тут же сползла с лица девушки-администратора:
— Пройдёмте за мной, управляющий ждёт вас.
Пока они шли по тёмным коридорам заведения, мать Даши, брезгливо морщась, вполголоса делилась с ней своими воспоминаниями:
— Она жила со мной и твоим отцом целый год, и это время было самым тяжёлым в моей жизни. Зоя постоянно придиралась ко мне. Заставляла мыть посуду. Вручную. С содой. Экономила воду. Вздорная старуха ненавидела посудомоечные машины, считала их дьявольским изобретением. А может, ей просто нравилось издеваться надо мной.
— Мам. – Шикнула на неё Даша.
— А ещё она терпеть не могла сотовые. Всё современное выводило её из себя. Особенно мультиварка. Зоя считала, что этот прибор для ленивых. И телевизор. Она называла его зомбоящик.
— Мам, тише. – Попросила девушка, заметив, что постояльцы выходят из своих комнат, чтобы посмотреть на гостей.
— Она критиковала всех и вся. Грубиянка. Когда Зоя съехала, она стала наведываться, чтобы выводить меня из себя своими советами. Учила, как правильно готовить, хотя сама не умела. Перевешивала шторы, указывала, как следует воспитывать тебя. Пока я не выдержала и не разругалась с ней в пух и прах. Знаешь, я рада, что из-за нашего конфликта твой отец перестал с ней общаться. Мы виделись потом всего пару раз, и она всё время дымила и потягивала коньяк. Совсем опустилась. Из-за своего несносного характера Зоя и оказалась в этом мрачном месте совершенно одна. Одинокая несчастная старуха. Вот до чего доводит высокомерие.
Не выдержав, Даша дёрнула её за рукав.
— А что? – Зашипела мать. – Я в курсе, что о мёртвых либо хорошо, либо никак. Но справедливости ради: именно от свекрови зависит, как сложатся её отношения с невесткой. Если у неё не хватило женской мудрости, чтобы принять меня в семью, чтобы уважать как равную, чтобы не устраивать бессмысленных соперничеств…
— Мам. – Даша обернулась к ней. – Хватит. Ну, правда. Я уже поняла, что у тебя вагон обид на бабушку Зою. Уверена, и у неё на тебя были. – Она положила руки на плечи Любови Андреевны. – Всё в прошлом. Бабушка умерла.
— Я говорю это, чтобы ты мотала на ус. – Цокнула языком мать. – Притворяться, что мы с ней любили друг друга? Какой смысл?
— Добрый день, вы родственники Краевой? – Вышел из кабинета, в дверь которого постучала администратор, импозантный мужчина с бородой.
— Да. – Тут же приосанилась Любовь Андреевна.
— Входите.
— Можно я пока посмотрю комнату бабушки, пока вы беседуете? – Поинтересовалась Даша скорее у администратора, чем у матери.
— Да, прошу вас. – Указала направление женщина.