План вторжения
Шрифт:
Потом выступил мужчина, который, танцуя на бочке, выделывал замысловатые пируэты, но стоило номеру закончиться, как кто-то снова прокричал что-то о птичках.
— Ваш номер стал самым настоящим хитом, — сказала Хайти. Тут только я начал осознавать свой триумф и даже несколько распетушился. Поэтому, когда на стол поставили очередные баллончики с шипучкой, меня это уже почти не испугало. Но — увы! — как мимолетны бывают столь редкие моменты настоящего счастья в нашей жизни. Запрокинув голову, чтобы допить остатки шипучки из баллончика, я вдруг обратил внимание на явный источник опасности. На балконе собрались представители прессы!
Балкон находился довольно
— О, — сказала она, пренебрежительно пожимая плечами, — они постоянно пропадают в этом клубе. Они здесь заняты поисками талантов, стараются отыскать что-нибудь новенькое, а кроме того, снимают то, что принято называть заполнением пауз — такие материалы выпускают на экраны только в тех случаях, когда уж окончательно нечего показать. — Она рассмеялась: — А я так думаю, что вся эта братия торчит здесь для того, чтобы не идти на работу!
Если я и приободрился на время, то это очень быстро прошло. Уж если есть на свете кто, кого Аппарат ненавидит всей душой, то это, конечно, репортеры, да еще с камерами. Ломбар никогда не делал послаблений в этом вопросе. «Жертва не имеет права быть в курсе дел» — таково его любимое изречение. Призрак его, казалось, мрачно кружил вомраке за стенами этого клуба.
И тут луч прожектора, как бы нащупывая очередного выступающего, снова оказался направленным на наш стол. Хайти резко отшатнулась, прячась от луча. Хеллер мягко тронул графиню за руку, и они поднялись из-за стола. Легкой походкой они направились в сторону площадки для танцев: графиня в светлооранжевом наряде и в маске лепертиджа, Хеллер в синем вечернем костюме с блестками и звездами стального человека над бровями. Прожектор пометался по залу и замер, направив на них сноп света.
Графиня подняла руку вверх. Справа от нее стоял сервировочный столик, сплошь уставленный высокими бутылками и хрупкими баллончиками с искрящейся шипучкой и другими напитками. Все это находилось на довольно большой квадратной салфетке из светящейся белой ткани. Она подошла к этой минивыставке и взялась за угол салфетки. Сначала я подумал, что она собирается перевернуть столик. И тут одним движением натренированной кисти она дернула к себе салфетку. Салфетка со свистом вылетела из-под посуды и теперь висела у нее на руке. Ни одна бутылка, ни один баллончик даже не дрогнули, оставшись на своих местах. Публика, очевидно, решила, что это и есть номер. Раздались жидкие аплодисменты.
Но выступления они еще и не начинали. Графиня что-то сказала оркестру. Затем пара вышла в самый центр площадки. Графиня взмахнула салфеткой, и квадрат светящейся ткани затрепетал в воздухе — по диагонали длина салфетки составляла примерно ярд. Ловко сложив салфетку, она заставила Хеллера взять один из углов в зубы, а противоположный угол сама зажала в зубах. Теперь их лица находились друг от друга всего в нескольких дюймах. Оркестр заиграл веселую народную мелодию. Хеллер и графиня заложили руки за спину и пошли в танце, выделывая ногами замысловатые па.
— Это манко манчо! — обрадованно шепнула Хайти. Она даже беззвучно похлопала в ладоши, как это часто делают обрадованные маленькие девочки. — Как славно они танцуют, — продолжала она. — Это детский народный танец на Манко! Они оба наверняка помнят его с детства!
Зажимая зубами каждый свой угол салфетки, они с самым серьезным и даже несколько мрачным видом выполняли сложные геометрические фигуры ногами, двигаясь на редкость синхронно
Хайти с некоторым удивлением приглядывалась к тому, что они вытворяли. Танец с каждой секундой становился все сложнее.
— Да это совсем не манко манчо! — воскликнула она.
Да, она оказалась права. Это был не манко манчо. Это было первое упражнение боя ногами, но отработанное с такой точностью и доведенное до такой степени совершенства, что его спокойно можно было выдать за танец! Я подумал, что не стоило бы им с такой откровенностью демонстрировать перед публикой свое мастерство. Камеры хоумвидения были направлены сейчас прямо на них. Меньше всего мы стремились к тому, чтобы здесь вдруг узнали Хеллера, а о графине Крэк и говорить нечего.
По залу прокатилась волна аплодисментов. Судорожно сжав зубы, я молил небо, чтобы они упали, сломали ногу или еще что-нибудь, но только чтобы выступление их закончилось неудачей и они не оказались заснятыми на пленку! В конце музыкальной фразы послышался хлопок. Должно быть, Хеллер подал графине какой-то знак. И они вдруг одновременно встали на руки. Каждый из них сделал полоборота, и они оказались спиной друг к другу, продолжая держать салфетку в зубах. Стоя вниз головой на руках, они начали хлопать подошвами в такт музыке!
Публика взорвалась аплодисментами. Нашли чему радоваться!
И тут, строго подчинясь очередному аккорду, они одним прыжком оказались на ногах да еще сделали полоборота в полете, так что снова оказались лицом к лицу. Гимнастические упражнения, преобразованные в танец. Публика никогда не видывала ничего подобного. Аплодисменты нарастали. Наверху, на балконе прессы, бригада хоумвизионщиков работала на полную катушку! Жуть!
Так и не выпуская из зубов угол салфетки, Хеллер умудрился к тому же выкрикнуть какую-то команду оркестру. И тут началась, настолько изощренная часть программы, что мне временами казалось, будто все это просто мерещится. Есть в системе рукопашного боя без оружия упражнение, которое заключается в нанесении ногой удара в голову противника. Противник, уходя от удара, проделывает сальто назад. Но взбесившаяся пара, попрежнему связанная зажатой в зубах салфеткой, начала проделывать этот прием поочередно раз за разом. Сначала они действовали в замедленном темпе: один наносил удар ногой, второй, уклоняясь, проделывал заднее сальто, потом они начали ускорять темп. Внезапно я подметил, что они перестали касаться руками пола.
Темп музыки все нарастал и нарастал. Удар — уход, удар — уход. Мелькание тел становилось все быстрее и быстрее. В конце концов исчезли руки, ноги, отдельные детали — перед публикой со страшной быстротой вертелись рядом два смерча — голубой и бледно оранжевый! Два мелькающих перед глазами колеса, связанные между собой осью, которую составляла полоска светящейся ткани.
Публика совершенно обезумела. Все повскакивали и выкрики вали что-то восторженное. Им никогда не случалось видеть гимнастические упражнения и боевые приемы, выполняемые в манере головокружительного танца! Оркестр уже не в состоянии был поспевать за этим темпом.